Чтобы не упасть…
Сокол той порою
Да летел высоко,
Сокол младу увидал
Зорким своим оком.
Полюбил березу,
Полюбил младую,
Стал кружить округ нее,
Песню пел златую.
Туча краем шла,
Молонью сронила,
Любоньку младу
Полымем схватило…
Ой, полей, полей,
Чтобы не пропасть,
Ой полей, полей,
Чтобы не упасть…
Сокол крыльями махнул,
К туче устремился,
Стал бороть ее, да сам
В том бою сломился.
Падал сокол под листву,
Чтобы ей укрыться,
Во небесном во саду
Им теперь любиться.
— Ну тебя, грустная песня какая, — рассердилась Весняна и приподнялась. Вот те раз, и озноб прошел, и голова больше не кружилась. Опять Ладка ухитрилась ее из хворобы вытащить. Вот кому бы баженецкий дар давать, а не ей. — Ладно уж, благодарствую. А отпустило меня, что-то есть хочется…
Сестрица-певунья вскочила и захлопала в ладошки. Возок колыхался и подскакивал на ухабах, а ей хоть бы что, стояла, широко ноги расставив и поблескивая озорными глазищами.
— Ай, хорошо, умница! Сейчас полдничать будем, матушка как знала, столько вкусненького напрятала. А водица в кожаном мехе вон, на стенке висит. Жаль, вина старого не дали, оно от всяких болячек помогает быстро, ну да ничего, доберемся до Гона, остановимся на ночь, там и скажу боярину, чтобы принесли.
Весняна уже возилась с корзинкой и принюхивалась к салу и сыру. В животе заурчало, громко и бесстыже, но она не смутилась. Хороший знак, что урчит, значит, хворь точно отступила.
Давно она не ела с таким удовольствием. И даже трескотня неунывающей сестрицы не мешала.
Возок громыхал по сельской дороге, мимо полей ржаных и овсяных, мимо леска с перелесками, мимо речки и небольшого стада коров. Здоровенный бык поднял рогатую лохматую голову и угрожающе заревел на подозрительных чужаков.
Мормагон ехал впереди, обдумывая нелегкую свою задачу. Теперь, пожалуй, она даже усложнилась — хотя просьба жреца Зареслава исполнена и баженянка найдена, хватит ли ей стойкости, чтобы совладать и со своим даром, и с темной немочью княгини? Да еще при таком раскладе, как сейчас — когда князь Стоезерский Бранибор, этот хитрый лисовин, спит и видит завоеванное Сольское княжество? Стоит его дочери, светлой княгине Пребране умереть на руках Беломира, и…
Тут куда не кинь — всюду опасность стережет. И охранники не в помощь, они лишь с земными врагами могут справляться. Не с силами тьмы, что ползут из всех щелей.
Сразу приставлять новенькую к одру болящей княгини даже думать нельзя. Отдать в храм, чтобы Зареслав ее всем премудростям да хитростям баженецкой силы обучал… Можно. Но опять же — времени нет на долгую науку. Придется как-то ускорить все, а для этого девке посулить то, чего ей более всего хочется — сытую жизнь для отца и брата, и сверх того самой дать в награду звание почетной горожанки Межеполья.
Конечно, после такого возмутятся все до единого бояре, они-то уж как изворачивались, упрашивая дать их сыночкам и дочкам подобную награду, а князь навстречу не пошел, уперся. Молвил — только самым достойным даю грамотку с серебряными кистями в позолоченной шкатулке, а вам и так многое судьба подарила. А кто достойные? Как кто — славные торговцы, искусные ремесленники, умелые воины и другие люди, не из драгоценной колыбели взявшие почести, а трудом своим их добывшие.
Ай да князь Беломир, столько новых штук придумал, что все и не осуществить, а бояре тем временем злятся и шипят втихомолку, что твои дикие коты… Опасно это, ежели владыка и знать друг другом недовольны, плохо это может кончиться. Мысли Мормагона снова прыгнули в сторону, и снова он нахмурился и защипал ус.
Вначале, когда мальчишка только-только появился в Межеполье, и Осмомысл принял его с распростертыми объятиями, многие шептались по углам и предрекали скорую ссору князя и юного наследника. Известно, таких страхов мальчишка натерпелся в Соколке, такого наслушался, что и взрослому бы умок отшибло напрочь. Станет ли он слушаться убийцу отца? Да и выйдет ли вообще из хворого слепца толк?
Однако Беломир всех удивил. Оправившись после недолгой болезни, стал он постигать нелегкую княжью науку с такой быстротой и умением, что все диву давались — не успеешь спохватиться, он уже все сделал и просит следующее задание, да сидит над ним допоздна. Все книги летописные и указы, все доклады, счета и долговые расписки прослушивал внимательнейшим образом — приставленный к нему особый чтец колобком вертелся, чтобы вовремя брать все новые свитки. Писать научился по собственной хитроумной системе, используя выбитые по берестяной или восковой поверхности знаки.
Когда дошла очередь до обычных мужских занятий — охоты, единоборства и прочего, те же злопыхатели вновь открыли рты и напророчили провал. Как это слепец будет на палках да мечах драться или верхом ездить галопом и рысью? А как сможет костер разжечь без слуг али рыбки наловить, сделав пред тем своими руками удочку из того, что боги пошлют?
