— За такую дурынду я б и медяка ломаного не дал! Но раз тебе она нужна, заплачу, как за Ладимилу, пусть будет второй твоей помощницей. Захочешь — приказывай ей что угодно, а рыпнется, обратно родичам отправлю!
На том и порешили.
Возок снова двинулся в путь, колеса привычно заскрипели, а пыль, поднятая Наумовым жеребцом, постепенно улеглась на место.
Догнал он их лишь двумя часами позже, и вид у него был измученный. Ладка, тут же успевшая все разузнать, рассказала притихшей Мирке и корящей себя за минутную слабость Весняне о том, как «бедный храбрый Наум чуть головы не лишился, споря с мамкой Миряны о деньгах».
До городской стены Гона добрались уже на закате, и, выходя из возка по срочной нужде, Весняна даже не глазами и носом, а внутренним чутьем уловила первые признаки приближающейся осени.
Недавний зной ушел, будто и не бывало; деревья стояли еще полнокровны и зелены, как и все цветы и кустики, но по ним уже бегали паутинки-неразлучницы, предвестницы холодов.
Вид с холма, на котором стоял славный город Гон, открывался такой, что дух захватило не только у простушек мшанских, но и у опытных охранников.
— Любуйтесь, девки, — Мормагон совсем повеселел и подкручивал ус слева. — Мои родные края, краше их ничего не знаю, хотя побывал почти всюду. Ну, сбегали по нужде куда следует? Беда с вами, красотками, на каждом шагу вам что-то надо… Полезайте обратно в возок, уже скоро доедем до моей вотчины и там заночуем. Только сделаем крюк небольшой — нужно с наместником-воеводой Златаном поздороваться да потолковать о том, о сем.
Как только городские стражники признали Мормагона, громадные кованые ворота гостеприимно распахнулись. Всадники и возок въехали следом за целой очередью только что прошедших проверку и оплативших положенную пошлину торговцев разной масти и достатка — от простых коробейников в домотканых куртках и таких же штанах до тороватого купца в роскошной бархатной свите и алом кушаке, на котором умелые златошвеи еще и вышили вензель владельца на зависть всем прочим. Они все торопились на городской торг, который начинался как раз тут, у въезда.
До сидящих в возке девок шум торговых рядов доносился приглушенно, но даже так их оглушило сразу же.
— А вот лепешечки-крошечки, малому на зубок, красавице на язычок! — орал что есть мочи молодой хваткий лотошник, стараясь урвать побольше медяков у изголодавшихся гостей.
— Кому яичек печеных, яблочек моченых? Кому ягодок спелых да плодов созрелых? — кричала левее чернобровая его супруга.
— Кваску, кваску ядреного кому? Хорош квасок, попыривает в носок! — перебивала их горластая баба-лотошница, и муж с женой, косясь на соперницу, хмурились и пытались ее оттеснить. Баба не давалась и сама отпихивала их всею тушею и огромным тяжким лотком в сторонку.
Но всех разом перекрыл водовоз. Стоя на громадной бочке на колесах, он гремел не хуже столетнего колокола на главном городском храме Огнесвета:
— Водица, ключевая водица, народу напиться! Подходи за водой, зряшно не стой!
По рядам шныряли воришки, бродячие псы и коты, калеки и нищие. Их, правда, гоняли стражники, но меньше попрошаек и мошенников не становилось. Где деньги — там и смуты.
Миряна заткнула уши пальцами и что-то приговаривала себе под нос. Ладка непрерывно осеняла себя священным кругом и шептала молитвы любимой Радане Летунье.
Одной Весняне было любопытно и смешно, и она, прильнув к щели и высунув кончик языка, разглядывала улицы, по которым они неторопливо ехали. Дар видеть наружность сквозь стены, только вспыхнув, куда-то пропал.
А улицы шли еще круче к вершине холма, к центру Гона — именно там и жил свет-боярин Златан, наместник здешних земель.
Добрались они туда без происшествий. Мормагон выслал вперед Путяту, и едва показались ворота нужного дома, оттуда вышли двое охранников.
— Приветствуем, свет-боярин, — заговорил старший, высокий воин с седыми усами и ладной короткой бородкой. Две перевязи крест-накрест на нем означали, что в бою он носит два коротких меча. Сейчас же на боку висел лишь один, и тот в особых безопасных ножнах. Поймав взгляд Мормагона, он кивнул: — Правила по ношению оружия в Гоне одинаковы как для своих, так и для приезжих. Поэтому у твоего слуги мы уже забрали лишнее, позволь забрать на время и у тебя, и других слуг.
— Все бдишь, Велинег, молодец, — усмехнулся боярин, отстегивая с пояса ножны с любимым кинжалом и делая знак другим охранникам, чтобы послушались приказа. — Ну как там Златан? В духе ли, здоров ли?
— Здоров, да хлопочет, скоро отправлять доклад светлому князю Беломиру, — подмигнул начальник охраны, бережно принимая все снятое оружие и передавая младшему спутнику. Тот сразу ушел куда-то в глубь двора. — Вы с собой и женщин везете? Ох, впервые на моей памяти, свет-боярин, обычно вы их… Кхм… Ну ладно.
— Женщины не мои, — захохотал Мормагон. — Князю везу да княгине в помощницы. Ты вот что — отведи их в покои Олисавы, там им будет вольготнее, пока я со Златаном о своем побеседую.
— Сделаю, — поклонился Велинег.
