— А вот поглядим, батюшка, кто там окажется светлячком, а кто — солнышком!
Почти у самой Будимовой избы кто-то вынырнул из-за угла и схватил Весняну за правый рукав. Она, не разглядев в сумерках чуженина, отшатнулась. Но тут он прошептал плаксивым девичьим голосом:
— Весечка, сестричка, ты на смотрины боярские? Возьми меня с собой, пожалуйста!
Переведя дух, Весняна покачала головой:
— Ох, Ладка, что ж ты так выскакиваешь. Так и до родимчика довести человека можно…
— Надоело дома сидеть сиднем, воли хочу. Да хоть и в служанках побыть, подальше отсюда! Не такая я хворая, как все считают, Весечка, прошу тебя, ну прошу-у-у…
Ладана моргала наивными и в то же время удивительно мудрыми глазищами, не отходила, рукава сестры не отпускала. Не просто роднулька, еще и подруженька любимая. И Весняна плюнула на увещевания, указала на освещенное масляными фонарями крыльцо, возле которого стояла очередь из девок и их матерей:
— Ежели сама пройду, то и тебя проведу, а нет — не обессудь. Там вон его стражники вчетвером стоят, и условия они знают наизусть. Так что молись своему светлому богу-покровителю, Ладушка, а я своему буду.
— Быстрокрылая Летунья, Радана-матушка, — зашептала тут же сказочница, — дай нам легкого пути к боярину… Покати клубочек шелковый, смахни все колючки острые, прогони всех духов темных…
Весняна пошла вперед, обращаясь про себя сразу ко всему Светлому кругу и пуще всего — к Звениславу Игруну, Ладка шла следом, все так же шепча слова древней молитвы ласковой Летунье.
На входе они чуть не столкнулись с выскочившей зареванной девкой. Весняна сразу ее признала — доченька жадобы-мельника Брега.
— Ма-а-мынька, ох, что было-о… Лучше помру, чем снова попробую, и провались тот златник с податями! — взвыла пышноволосая красотка, кидаясь на грудь к поджидавшей ее сухонькой, вечно всем недовольной родительнице.
Пока обе уходили, ругаясь вполголоса, Весняна смело встретила равнодушный взгляд одного из охранников.
— Я нынче боярина к Будиму провожала, так он мне обещал после пару словечек шепнуть на ушко, — не моргнув глазом, выпалила она.
Молодец переглянулся с товарищем, и на почти одинаковых, веснушчатых лицах обоих появились широкие волчьи ухмылки.
— А-а. Ну раз обещал, значит, иди… Погодь-ка. А эта хилячка что тут забыла? — вступил в разговор второй молодец.
Ладка вспыхнула и открыла было рот, но Весняна ее опередила. Широким жестом обвела очередь уже что-то заподозривших соперниц и промолвила:
— Да разве сестрица моя ненаглядная может что плохое боярину сделать, как те курицы? А вот растереть плечи его усталые да сказку рассказать она мастерица, каких мало и в самом стольном граде!
Пока ржущие молодцы пропускали сестер и успокаивали взбесившихся от оскорбления соперниц, Мормагон отпускал несолоно хлебавши еще одну красотку из Мшанки, дочь старейшины Светлолику.
Напрасно Будим умолял о второй попытке и клялся, что доченька просто не туда посмотрела и неаккуратно шагнула, а так-то она — эгегей! Напрасно сама Светлолика рыдала рядышком и вторила папеньке. Мормагон пожал плечами и велел им выйти, чтобы не мешать следующему испытанию.
Весняна и Ладка появились точь-в-точь в тот миг, когда Светлолика убегала на задний двор, а старейшина шел следом.
Ламп нарядных здесь было десятка два, света — как днем. Мормагон развалился в откуда-то притащенном старинном кресле с резной высокой спинкой, самому князю впору бы. Лицо его выражало скуку смертную.
Но при виде Весняны боярин ожил и даже поправил подозрительно тесный после обильного угощения и пития кушак.
— Ох, тьма наплюй мне в очи, опять ты, — он говорил медленно и с заметной насмешкой. И пялился не на лицо, а на ноги гостьи. — Ну, что пожаловала, да еще и с подружкой?
Былое смущение и прочие ненужные чувства миновали — Весняна теперь сосредоточилась только на одной цели.
Попасть в стольный град к княгине! А для этого любое средство хорошо. Раз боярину любо ее взглядом облизывать, пусть, а если вдруг полезет лапать — осадит!
— Ты же… Ох, запамятовал имечко… — Мормагон сморщил нос, совсем как старый пес. И зевнул с подвывом. — До чего ж тихо у вас тут, на ходу засыпаю…
Ладка за спиной Весняны хихикнула и тут же прикрыла рот кулачком.
— Осьмини Клевца старшая дочь, Весняна, — честь по чести представилась она. — Говори, что делать надобно, свет-боярин. Все выдержу. И моя сестрица двоюродная Ладана тоже хочет попытать счастья. Девка она ловкая, мудрая, не погляди на ее худобу. Сказки ее даже от смерти неминучей людей наших спасали не раз.
Мормагон перестал зевать, подобрался, и вдруг произошла перемена, от которой обе девушки ахнули хором.
— Вот как, — теперь он сидел прямо, и очи, темные и колкие, как два меча, пронзали то одну, то другую. — Сказки — это благодать от предков и богов, а сказочники у нас в Межеполье и впрямь повывелись умелые. Ну… Покамест тебя потревожу просьбой, Весняна Осьминишна. Готова ли?
— Готова, — кивнула собеседница и глубоко вдохнула и выдохнула.
