Сердце с горьким ядом полностью

«Он спросил, что я там делаю. Сказал, что велел мне оставаться внутри — это не имело смысла. Потом упомянул записку».

— Записку? В дневнике? — ее взгляд переключается между мной и лежащим рядом блокнотом.

«Да. Там было лишь "Прости". К нему была приклеена подвеска, которую ты мне дала».

— Ты уверена, что больше ничего?

«Не увидела».

— Может, он написал невидимыми чернилами. Где теперь записка?

Я скривлюсь в подобии улыбки, поднимая брови.

Эдия смотрит на меня с плоским раздражением. Слишком хорошо знает меня.

— Ты уничтожила ее, да?

Киваю.

— Дай угадаю. Смыла в унитаз? Наверное, заодно и насрала на нее, да?

Фыркаю. Черт. Жаль, не додумалась.

Мотаю головой.

— Сожгла?

Ухмыляюсь. Еще раз киваю.

Эдия вздыхает, устало глядя на Коула.

— Что бы там ни было, теперь ее нет. Нам нужно уходить как можно быстрее. Мы не знаем, как близко его портал или где прячется Зида. Даже если он помог нам — не факт, что бескорыстно.

— Согласен, — Коул протягивает руку. — Пойдем, Лу. Тебе стоит принять душ перед входом в Царство Света.

Я слабо улыбаюсь и вкладываю ладонь в его. Он поднимает меня, обнимает за плечи и смотрит на Эрикса. Ангел мирно спит под вязаным пледом.

— Можешь сделать так, чтобы это не повторялось? — кивает Коул в его сторону.

— Не волнуйся, — Эдия подмигивает. — Когда я закончу, он сможет стоять в комнате, заваленной отрубленными головами и даже красивыми глазками не моргнет.

— Слава богу, — бормочет Коул. Останавливается возле Эрикса, отпускает меня, чтобы нежно поцеловать ангела в щеку. Затем снова берет меня за плечо и ведет наверх.

В коридоре он оставляет меня у ванной, проверяет комнаты и возвращается с одеждой — простой белой рубашкой и джинсами. Передает их, но задерживается в дверях.

— Не знаю, утешит ли тебя это... Но я из царства любви. Я вижу, когда чувства настоящие. Ашен действительно заботился о тебе. Может, все еще заботится.

Мы замираем. Не только его слова, но и боль в его глазах — так контрастирующая с юными чертами — тяжелым комом оседает в груди. Мир будто смещается вокруг меня, но я не готова отпустить ни капли своей ярости. Я чувствую, будто он выбил меня из равновесия, и когда я пытаюсь восстановить опору, все вокруг выглядит уже не так, как прежде.

Но даже если весь мир перевернулся с ног на голову, я не готова расстаться ни с каплей этой жгучей измены и ярости, что пылают у меня в груди. Мой взгляд скользит вниз по собственному израненному телу, а затем впивается в Коула — алый, обжигающий, полный немого обвинения. Свободной рукой я провожу вдоль искалеченного торса. Указываю на горло, имитирую речь и резко трясу головой. Поднимаю дрожащие израненные пальцы. И с каждым этим безмолвным жестом в глазах поднимается прилив горьких слез.

Его сочувствующий взгляд почти добивает мое разбитое сердце. Он кладет руку на мою и слегка сжимает.

— Знаю, Лу. Он подвел тебя. Но я верю, что человек может совершать ужасное, не будучи ужасным. Я должен в это верить.

Коул наклоняется, целует меня в щеку, затем прячет руки в карманы и уходит по коридору.

Когда я закрываю дверь ванной, кажется, будто мир вращается вокруг, а я остаюсь на месте — неподвижная точка в водовороте событий.

ГЛАВА 9

Путешествовать с ангелом… унизительно.

Иначе и не скажешь.

Во-первых, это не совпадает с моими феминистскими чувствами. Слушайте, я не против, чтобы меня иногда спасали. Мне нравятся рыцарские поступки. Пример 1: когда Ашен отрубил Джесси кисти рук. Это было чертовски горячо, если честно. Я бы залезла на него прямо в той луже крови, если бы не голод и неподходящий момент. Но висеть на Эриксе, как детеныш коалы, пока он несет нас по небу, — так себе.

Во-вторых, я - вампир. Так что вы, наверное, уже подумали…

...Ну же, скажите это. Я подожду.

Держись покрепче, обезьянка².

Ух. Вот и оно. Еще лет пятьдесят мне это будет мерещиться.

В-третьих, я не люблю высоту. Мне вполне комфортно управлять вертолетом, но это — чертова машина. А не я, пассажир, у которого теперь случаются припадки, и который прилип к потенциально сумасшедшему ангелу, регулярно теряющему сознание. Все это — не лучшее сочетание.

И наконец, Эрикс пахнет, как сладкая булочка с корицей. Наверное, звучит заманчиво, но, поверьте, когда твое лицо два часа подряд вжато в запах приторной корицы и кремовой глазури — очарование улетучивается. В результате мне стало нехорошо... чуть укачало... я сейчас...

Ага, вот оно. Я только что блеванула прямо вниз на лес. Кажется, я попала и в ни в чем не повинного кролика. Бедняжка. Прямо на его пушистую задницу.