— Помню ту охоту. Это я прикончила оленя. Влад был так пьян, что свалился с коня. — Осматриваю гобелен в последний раз и срываю его со стены, обнажая железную дверь, несмотря на драматичный вздох Эрикса. — Да брось, мистер «искусствовед-ангел». Два дня назад ты не отличил бы Мисофелиса от Аристофана. Люблю тебя, но заткнись нахрен.
Эдия хохочет и взрывает магией дверную ручку, срывая печать. Мы ступаем на площадку винтовой лестницы, уходящей вниз. Щелкаю выключатель, включаются решетчатые лампы, которые начинают гудеть.
— Она внизу, — говорю, когда Ашен подходит. Пламя вспыхивает на его клинке.
— Помни обещание, вампирша. Если скажу «беги» -
На мгновение все вокруг перестает существовать. Ашен смотрит в мои глаза, и я чувствую, как наши шрамы поют в унисон. Прикасаюсь к его груди, ощущая тепло под пальцами. «
И черта с два я побегу, не сражаясь за это.
Медленно улыбаюсь. Ашен закатывает глаза.
— Ты же не побежишь, да?
Качаю головой.
— Ясно. Тогда хоть постарайся сегодня не пырнуть меня, ладно? Надоело.
— Это никогда не надоест, — отвечаю, и он улыбается, прежде чем украсть у моих губ жаркий поцелуй. Затем разворачивается и ведет нас вниз.
Спускаемся глубже. Воздух становится влажным, пахнет сыростью, когда мы достигаем катакомб. Лестница выводит в узкий коридор - точь-в-точь как в видении из разума Лиандра.
— Они там. Валентина и Флорин, — говорю, и Ашен оборачивается с мрачной тревогой во взгляде. Кивает Эдии.
Та достает из кармана мешочек, шепчет заклинание
— Крутая сучка, — одобряю я. Эдия подмигивает, и мы следуем за ней.
Пыль еще не осела, когда мы переступаем через дверь и застываем в огромном зале.
— Мать вашу, — шепчет Коул. — Ты видела
Глотаю ком в горле.
— Нет. Он не пустил меня так далеко.
— Теперь ясно почему, — отвечает Коул, делая неуверенный шаг вперед.
Слева от нас расположена небольшая, но хорошо оборудованная медицинская зона. Металлический стол для осмотра с серебряными наручниками, лежащими на полированной поверхности. За ним - стеллажи, уставленные рядами пробирок с сыворотками и шприцами. Но самое жуткое - справа. Ряды прозрачных камер, в каждой из которых находится человек. Они смотрят на нас с таким же изумлением, как и мы на них. Некоторые бьют кулаками в стекло, другие мечутся по своим клеткам, третьи сидят на койках, поджав колени к груди, и смотрят на нас с подозрением и страхом.
И одна из них мне знакома. Она прижимает ладони к стеклу, и по ее лицу текут слезы.
Валентина.
Мы бросаемся к ее камере. В двери есть небольшие отверстия для связи, и она прижимается к ним, ее дыхание оставляет запотевшие круги на стекле.
— Помогите мне, пожалуйста. Умоляю. Вытащите его, — ее голос дрожит, слезы оставляют блестящие дорожки на бледной коже. Она указывает на камеру позади себя, где у прозрачной перегородки стоит Флорин. Он выглядит изможденным, но в его глазах еще теплится огонь.
— Где эта панель управления? Есть способ отключить замки? — Коул оглядывается, пока Ашен осматривает дверь Флорина, прикидывая, как ее взломать. Он дергает массивную задвижку, и когда та не поддается, начинает бить по ней рукоятью меча с такой силой, что искры летят от металла.
— Я не знаю. Есть какая-то панель управления... Пожалуйста, нам нужно уйти, пока оборотни не вернулись, — голос Валентины прерывается.
— Ты гибрид? — задаю я прямой вопрос, наблюдая, как ее выражение меняется.
Валентина смотрит на меня, и в ее глазах читается такая глубина отчаяния и вины, что мне становится физически больно. Она выглядит совсем не так, как та холодная, расчетливая версия, которую изображала Мила. Эта женщина кажется мягче, человечнее, уязвимее.
— Нет. Но Абдулов... — она делает паузу, сглатывая. — Он использовал меня, чтобы создавать их. Заставил превратить их всех в вампиров. А потом сделал гибридами, — она делает широкий жест в сторону рядов камер, которые тянутся через весь зал в три ряда. Здесь должно быть не меньше тридцати клеток, а если есть еще помещения... Я перевожу взгляд обратно на Валентину. Ее плечи трясутся от подавленных рыданий. — Я не хотела этого. Клянусь. Но он угрожал Флорину. Использовал ту ведьму... Она мучила его магией. Мы пытались сопротивляться, но...
— Все в порядке, Валентина. Мы найдем способ освободить вас, — говорю я, бросая взгляд на Ашена, который изучает дверь. — Эдия, есть идеи?
— Кажется, да, — отвечает она, и я вижу, как в ее глазах загорается искра вдохновения. Она поворачивается к Эриксу. — Сколько тепла выдерживают твои перья?
Эрикc пожимает плечами и оглядывается на свои крылья, медленно расправляя их. Звук, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков, наполняет комнату, когда его перья шевелятся и замирают.
