Но почему-то за три недели я так ни разу и не посетил архив, только сидел в этой проклятой квартире, к вечеру заходил в клуб, где зарывался в бумаги и управление. Не знаю, действительно ли я хотел найти ответы.
Сегодняшний день ничем не отличался от других таких же. После обеда я приехал в клуб и, откровенно пользуясь своим положением, пока здесь никого не было, уселся в баре, открыв бутылку самого дорогого виски. Что ж, мог себе позволить.
Не знаю, когда в мои привычки вошло напиваться в одиночестве. Это казалось плохим знаком, но почему-то я не мог остановиться. Все та же пресловутая дыра в душе хотела оказаться закрытой, исцеленной. Мне надоело ощущать тянущее чувство пустоты. Конечно, вряд ли можно найти хорошую компанию на дне бутылки. Но я не оставлял попыток.
Может, поэтому перестук каблуков и тяжелый вздох показались почти нереальными? А когда Луиза уселась на соседний стул, пододвинув бутылку к себе, я едва не свалился.
– Что ты здесь забыла в такое время, красотка? – спросил я, достав сигарету.
– Не только же ты можешь глотать виски средь бела дня, – усмехнулась девушка и, перегнувшись через барную стойку, взяла стакан для себя.
– Как Ана?
– Удивительно, она каждый раз задает мне точно такой же вопрос о тебе, – усмехнулась Лу.
– Что удивительного? Она чуть не родила в моей машине, – хмыкнул я.
– Думаю, такой совместный досуг сближает лучше всяких свиданий, – протянула девушка, наполняя бокал на два пальца. Я проследил за ее движениями, рассмотрел бордовый маникюр, несколько золотых колец на пальцах.
– Ну, кому роды, а кому пытки. – Я глянул на красотку, она посмотрела в ответ, и мы одновременно рассмеялись.
– Почему ты просто не съездишь к ней? Уверена, Ана обрадуется. Генри хоть и маленький, но все уже понимает, точно тебе говорю, – закивала Луиза, словно мы обсуждали погоду, и достала сигарету.
– Думаешь, Мартина пустит меня на порог после всего, что было?
– Меня же пустила, – пожала плечами девушка.
– А почему не должна была?
– Ты и сам прекрасно знаешь всю историю Генри… – она замялась, – … и мою.
– Это ведь было много лет назад.
– Но умер он относительно недавно. И в моей компании.
– А ей об этом откуда знать?
– Она знает обо всем, – припечатала девушка, а я едва не выронил сигарету изо рта. – И о наших отношениях, и о том, как они с Аной поженились. Мартина интересная женщина, мудрая. Иногда нам всем не хватает мудрости, знаешь ли.
– Ну да, мне осталось только начать философствовать для полного счастья.
– Вот ты смеешься, а она второй человек, который меня не осудил за то, что было с Генри, – серьезно отозвалась Луиза. Я снова посмотрел на нее, Лу ответила на взгляд, сдвинув брови к середине. Никогда бы не подумал, что она станет для меня человеком, с которым можно пить виски днем и устраивать сеансы психотерапии. Особенно после того, как я прижимал холодное дуло пистолета к ее голове несколько месяцев назад.
– А кто первый? – шутливо спросил я, хотя знал ответ. Она загадочно улыбнулась, кажется, даже засмущалась:
– Аарон.
– И он знает все?
– Все.
– Вообще-то тебя не осуждают три человека, красотка. Я тоже не вижу в этом ничего, за что стоило бы судить. – Я вернулся к недопитому виски. Лу затушила сигарету в пепельнице, словно мы уже сказали друг другу все, что могли. Я привык считать ее родным человеком, с которым можно обсудить все на свете, который примет и не осудит, может показать, куда идти дальше и зачем. Это ведь с поддержкой Лу Анабель смогла жить дальше. И я был благодарен Луизе за то, как изменился Аарон. В него будто вдохнули жизнь. До встречи с ней он был зациклен на учебе в полицейской академии, затем на карьере детектива, а следом на расследовании убийства своей матери. И все изменила какая-то несносная, ужасно громкая девчонка, ради которой он шагнул под пулю и был готов бросить все. Я, правда, думал, что он сошел с ума. Но теперь понимал, что и она тоже. В хорошем смысле.
– Ты так и не ответила, как Анабель, – напомнил я.
Луиза вздохнула:
– И почему тебе так трудно спросить у нее самому?
– Как ты себе это представляешь?!
– Тебе в деталях и по таймингу расписать?
– Сценарий выдать не забудь, – буркнул я.
– Она в порядке, – сдалась Луиза. – Ну, насколько может быть в порядке девушка, которая родила три недели назад. Мартина очень здорово помогает, мы сделали детскую комнату, – она на секунду замолчала, глянув на пустой стакан. – Думаю, скоро мы все сможем жить дальше.
Я ничего не ответил, только осторожно сжал ее руку. С появлением Луизы все внутри нашей маленькой семьи будто бы встало на свои места. Мне она иногда казалась старшей сестрой, о которой не то чтобы не мог мечтать, просто не думал. Да и Аарона в качества брата, постоянно следящего за мной, хватало. Но сейчас правда все стало по-другому, будто бы ужасы и трагедии, что нам пришлось пережить на самом деле, вели к лучшему. Иначе с чего бы мы сидели в баре в обед, обсуждая детские комнаты?
– Я буду рад, если твои слова окажутся правдой, – улыбнулся я.
– А я буду рада, если ты перестанешь бегать от себя.
– Я не бегаю от себя.
