Аарон помог Хорхе подняться и повел друга к выходу. Взгляд карих глаз больше не замечал меня. Да и вряд ли его сейчас заботило что-то, кроме избитого тела. И того, что я предала его.
Мы оказались на улице, Тайфун сам проводил Хорхе до машины, осторожно опустил на заднее сиденье. Луиза подошла к нему, щурясь из-за яркого солнца. Она походила на ангела, который снова меня спасал. Вот только в этот раз я должна справиться самостоятельно.
– Я отвезу Ану и Генри, а ты позаботься о Хорхе, ладно? – Она мило улыбнулась, осторожно взяв Аарона за руку. Он устало улыбнулся в ответ и потянулся ее поцеловать. Один невесомый поцелуй, простое касание губ, а по смыслу – почти договор, скрепленный печатью.
Я отвернулась, пытаясь сдержать бурю внутри себя. Еще совсем недавно Хорхе целовал меня, а теперь вряд ли подпустит близко.
Всю дорогу с Лу мы хранили молчание. Она нервно прикусывала губы, смотря за дорогой, а я покачивала Генри, замечая, что это успокаивает и меня саму. Лишь около дома я заговорила.
– Спасибо, Лу, – прошептала я, пряча взгляд. – Я не знала, что делать. Знаю, я предала вас всех, позволила с Хорхе этому произойти, но это не мой мир, я не умею в нем жить, не умею думать так, как вы. Я простая посудомойщица, без образования, без планов и целей на будущее, меня отдали замуж за первого встречного. Я ничего не умею. Я сирота, вдова с ребенком. В двадцать. Я правда не знала, что делать, – я говорила все это и захлебывалась слезами, Луиза вперила взгляд в окно, хмуря брови и все еще покусывая губы. Мне даже стало казаться, что она тоже никогда меня не простит, ведь Хорхе стал ей братом.
– Ты написала мне, Ана, – вдруг произнесла она, обернувшись в мою сторону. – Это уже многое значит. Я поеду к ним, за Хорхе нужно присматривать, а ты отдыхай.
Хотелось кричать, что я не нуждаюсь в отдыхе, что могу помочь, но понимала, что я – последнее, что нужно Хорхе, поэтому тихо выдавила из себя:
– Что с Мартиной?
– Жива, отделалась испугом и небольшим сотрясением, она дома, ругается, потому что ей запретили пить просекко, – на короткий миг лицо Лу разрезала легкая улыбка. Я даже подумала, что она пыталась меня подбодрить. – Все будет хорошо, Ана.
– Он никогда меня не простит.
– Всем нам нужно время, чтобы прийти в себя, – она протянула руку, погладила Генри по голове, сжала мою ладонь и снова улыбнулась.
– Спасибо, Лу. – Я вышла из машины, одновременно с этим с неба упали первые капли дождя. От солнечной погоды не осталось и следа. Теперь все вокруг заволокло серостью.
Я быстро пересекла расстояние до подъезда, поднялась на свой этаж и вошла в квартиру. Навстречу мне тут же выбежала Мартина. Тушь под глазами размазалась, глаза покраснели, а сухие губы едва заметно дрожали. Неужели все это время она плакала?
– Прости меня! – воскликнула женщина, кинувшись меня обнимать. Мартина зацеловала Генри, долго рассматривала мое лицо. Внимательно и осторожно. – Прости, что подвела, что позволила этому произойти. – Я удивленно хлопнула ресницами, смотря на нее в упор.
– Ты ничего бы не сделала против них, Марти, – устало проговорила я. Мартина всплеснула руками, отвернувшись от меня.
– Ты оставила мне ребенка, а я просрала все, Ана! Знаешь, как сильно я испугалась за вас? – Она развернулась, карие глаза медленно заполнялись слезами. Мне стало до безумия жаль ее. Все время она была оплотом спокойствия, сарказма и жизненных наставлений, но сейчас выглядела по-настоящему напуганной. – Я думала, что потеряю вас так же, как… как Генри! – Мартина закусила губу, стараясь не расплакаться. Я прошла в гостиную, опустила спящего малыша на диван и вернулась к ней, крепко обняв за плечи. Кажется, пришел мой черед успокаивать ее.
– Обещаю, что с нами ничего не случится, – прошептала я, вдыхая родной и привычный аромат сигарет, миндального шампуня и яблок.
Мартина обвила меня руками в ответ.
– Уж постарайтесь, – хмыкнула женщина в привычной манере. – Что там произошло? Как твой друг? – Простые вопросы, на которые я легко могла ответить. Вот только напоминание о Хорхе что-то сломало внутри. Что-то треснуло, вытаскивая наружу целый пласт эмоций, которые я все это время держала где-то в ящике, зарытом под самые корни моей души.
– Я его предала, – прошептала я, отстраняясь от Мартины. Женщина недоуменно покосилась на меня, ожидая продолжения, и я, всхлипнув, сдалась, рассказывая все. Абсолютно все.
Когда я проснулся, еще долго вглядывался в массивные деревянные балки на кровати, достающие почти до самого потолка. Тело отзывалось неприятной тяжестью и болью. Кажется, Аарон вчера едва дотащил меня до кровати. Или это было не вчера? Я не знал, сколько времени провел в отключке. И надеялся, что не пропустил ничего важного. Хотя вряд ли пропустил бы собственную смерть. А вот то, что левую руку плотно стягивали бинты, как и правое плечо, заметил только сейчас. Значит, все-таки что-то пропустил. Точно не помнил, как меня навещал доктор.
