– Так просто? – усмехнулся я, садясь напротив. Напарник, точнее, бывший напарник, собирался написать чистосердечное. Смешно. Оно бы значительно уменьшило срок его наказания. Конечно, для меня это не имело значения по многим причинам. И планам.
– А смысл отрицать? Я сделал это все и готов признаться.
– Уменьшить срок не получится.
– Зачем его уменьшать? – Он подался вперед, хищно оскалился, словно пытался меня напугать. Допрос Дэни должен стать чем-то интересным для других. Он ведь знал все наши уловки и крючки, как и государственные законы. – Я сделал то, что должен был. Зла в городе стало меньше, моя миссия выполнена. Жаль, что не успел убрать всех, – бросил он так, будто это мелочь, не имеющая значения, будто наши жизни ничего не значили. – Моя дочь коснулась вашей скверны. Почему никто из вас не хочет видеть свою жизнь такой, как она есть? Почему никто из вас не хочет увидеть то, что вы живете, как паразиты?
– У тебя нет дочери.
– Уже нет.
– И чем ты лучше нас, Дэни? – с горечью произнес я, понимая, что и сам должен сидеть с той же стороны, что и он. Так ли сильно мы отличались друг друга?
– Твоя подружка говорила, как ей было страшно? – неожиданно рассмеялся он, кинув на меня совершенно безумный взгляд.
Мы точно разные.
Я не собирался убивать всю его семью из-за мести.
Пальцы вцепились в ткань форменной полицейской рубашки, положив мужчину грудью на стол. Фантазия мертвецки бледной Луизы с пулей во лбу казалась слишком страшной.
– Ты за все заплатишь, Дэни, я буду долго и мучительно вытягивать из тебя жизнь по ниточке. Это жестокий мир, и ты влез в него по самые уши. Ты утонул в дерьме, которое сам же и устроил, – прошипел я, отпуская его обратно. – Тот мужчина в парке. В чем он был виноват? Тоже скверна?
– Издержки, – пожал плечами Дэни, будто это ничего не значило. А я еще раз убедился в том, что мы совершенно разные.
Может быть, моя семья и семья Луизы не являлись самыми законопослушными, но тот мужчина – да. У него была нормальная работа, не связанная с криминалом, жена и дети. А теперь его нет. Он пал в войне, о которой даже не знал.
– Признайся, что ты испугался, – безэмоционально хмыкнул я. – Если бы не это убийство, то, кто знает, может быть, я бы оставил дело матери. Рано или поздно. – Конечно, я лгал. И Дэни это прекрасно понимал. Ручка и белый лист бумаги появились перед ним. – Пиши все, начиная с проклятой секты, не забудь написать о своем друге, шантаже и мотивах. Впрочем, ты и сам все знаешь, – выдал я и тяжело поднялся из-за стола. Разговор оставил осадок где-то под ребрами, словно меня напоили лавой, и сейчас она плескалась внутри.
Уже в дверях помедлил, развернулся в сторону мужчины. Дэни склонился над листом, наручники тихо позвякивали на его руках.
– Почему о твоей дочери никто не знал? – Он поднял голову, какая-то извращенная улыбка изрезала лицо, делая его маниакально жутким.
– Она не заслужила того, чтобы о ней знали и помнили. – Я скривился и вышел из допросной, понимая, что между моим миром и мотивами Дэни пролегала огромная пропасть. Или мне хотелось в это верить. Как и в то, что даже Фелипе Перес не поступил бы так с Луизой.
Ветер раздувал непослушные волосы, заставляя их путаться, приклеиваться к блеску для губ, безумно раздражая, но я продолжала стоять, устремив взгляд в пустоту и совсем не шевелясь. Теперь сентябрь чувствовался во всем: в резко похолодевших вечерах, в слабом солнце, в настроении. Хотелось задержать хоть крупицу тепла, которое сейчас казалось необходимым.
Я стояла над могилами моей семьи.
Это даже звучало смешно. Я всегда думала, что погибелью для нас станет Мария, а в итоге ею стала я. Больше нет мамы, отца, сестры. До сих пор не верилось, что все произошедшее – правда. Казалось, что вот-вот я проснусь в Канаде от навязчивого звонка младшего брата, все будут живы и здоровы. Кроме мамы.
Хотя бы так…
– Лу? – Я вздрогнула, зажмурилась, когда тихий голос брата ударил в спину. Не хотелось встречаться с ним здесь. Что бы я ему сказала? «Мне жаль», «живи дальше»? Я ведь даже не представляла, что это такое – потерять того, кто реально был частью тебя самого еще внутри матери.
Матиас встал рядом, плечом к плечу. А я боялась на него смотреть. Что я увижу? Изможденное, изъеденное болью лицо, синяки под глазами, беспробудное пьянство в попытке заглушить чувства? Да и после того, как они отказались от меня, был ли смысл видеться? Не проще ли разойтись каждый своей дорогой?
– Говорят, тому человеку грозит пожизненное, – задумчиво проговорил парень, затягиваясь. Я кивнула. – Тайфун все решил сделать по закону?
– Ты позволишь ему сесть в тюрьму? Или думаешь, что Аарон позволит это сделать? – усмехнулась я, пряча руки в карманы легкого плаща.
– И ты согласна с этим?
– Не думаешь, что заслуженно? – бросила я, достав пачку сигарет. – Срок давности двух убийств уже прошел, ему грозит лишь обвинение за убийство человека в парке, отца, Марии и покушение, – зачем-то призналась я, пуская дым в легкие. Проще не стало.
– Он что-то сказал?
