Чей-то навязчивый шепот выбивал из сна, мешал остаться в спокойствии и забвении. Во тьме, в которой ничего не нужно решать. Я бы хотел попросить у Господа хотя бы немного тишины. Я бы хотел попросить у него другого пути, но я знал, что нельзя злиться на свою судьбу и жалеть себя. Жалость приведет к отчаянию. Отчаяние – прямой путь к унынию. А уныние – смертный грех.
Веки тяжело поднимались, словно поспать удалось всего пару минут, но уже наступил новый день, и я мог бы проваляться в постели хоть несколько дней подряд, но такой роскоши я себе не позволял.
Перед глазами виднелось светлое размытое пятно, это было похоже на призрака прошлого, словно я уже умер и попал на тот свет, где меня встречал родной человек, ставший ангелом. Может быть, это не сон, а реальность?
Я моргнул, пытаясь избавиться от наваждения, разорвать и больше никогда не видеть. Силуэт обрел краски, в которых угадывалась Мария. Девушка стояла, отвернувшись к окну и сложив руки в молитве, тихо нашептывала знакомые слова, затем перекрестилась, всматриваясь в горизонт, где солнце медленно клонилось к закату.
Значит, я проспал довольно долго. Стало противно от игры воображения, напичканного обезболивающим. Как я мог нарисовать столь светлый образ, сравнить его с ней?
Мария состояла из противоречий. И это не потому, что она трусливо отошла в сторону, когда ее сестра запихнула свои страхи подальше и буквально спасла меня. За все то немногое время, что мы общались, Мария каждый раз казалась разной. То светлой и доброй, то грешной в своей глупости и обвинениях. Каждое ее слово, сказанное Луизе, врезалось в память, и это неправильно, не после того, что произошло. Я всегда обходил таких людей стороной. Никогда не знаешь, чего ждать от человека, который думает, что умеет жить правильнее остальных. И почему я, словно слепец, был так сильно очарован?
Сон все никак не хотел отпускать, я пытался вспомнить, откуда там взялась желтая дорога и Изумрудный город. Эта сказка, казалось, потонула в череде воспоминаний и жизненных событий, но сейчас была такой яркой и явной, что не давала покоя. Я должен что-то вспомнить?
– Как себя чувствуешь? – тихо спросила Мария, заметив, что я открыл глаза. – Позвать кого-нибудь? – Честно, понимание закрадывалось в голову слишком долго, видимо из-за действия конского количества всякой химии, но почему никто не тревожился о том, что она сидела в моей комнате столько времени?
А сколько, кстати?
– Хорхе. – Пожалуй, это единственный человек, которого я действительно хотел сейчас видеть. Хорхе, который принесет новости. По крайней мере, я на это надеялся.
Мария, поджав губы, кивнула, сложила руки перед собой и вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве.
Что это было, черт возьми?
– Ну как, босс, жив? – Хорхе ворвался в комнату, дверь едва не стукнулась о стену в коридоре от его напора. Я поморщился от громкости голоса, ударившего по голове. Пора бы перестать жить ночами и без сна.
– Не ори, пока не вырвал язык вместе с гландами, – проворчал я, пытаясь подняться на подушках. Хорхе тут же оказался рядом, помогая сесть. – Что тут делала Мария? – вопрос, который, впрочем, интересовал сильнее остальных. Почему вообще кто-то смотрит на то, как я сплю?
– Фелипе, кажется, серьезно взялся за ваши уже не совсем фиктивные отношения, – пояснил парень. Вот так приплыли. – Не мог выбрать красотку? – упрекнул он.
– Ее не отдали, – хмыкнул я, совершенно не задумываясь. Хорхе усмехнулся, словно именно такого ответа и ждал.
– Так и знал, что ты на нее запал, – дразняще выдал друг. – Вам бы поосторожнее себя вести. Кажется, ее семье совсем не нравится, что вы проводите так много времени вместе.
– Мы не проводим время вместе.
– Мне можешь не врать, ты шагнул из-за нее под пулю.
– Это инвестиция в будущее, на тебе останется весь бизнес, расследования и люди, которыми можно управлять. А я уверен, что в ее прекрасной голове есть что-то еще, о чем она не может или не хочет рассказывать. Либо не помнит.
– В любом случае, Ар, твоя невеста переживает из-за сестрички и возможности, что ты переметнешься на другую сторону, – предостерегающе проговорил он, заваливаясь на кровать. – Слышал утром, как Луиза с Фелипе о чем-то спорили, причем очень громко. Не хотел бы, чтобы ее красивую голову украшало то, что обычно украшает головы неугодных.
– О чем был спор?
