– Я не была с Лукасом, – прошептала я, облизнув губы. Пальцы скользнули к его щекам, осторожно касаясь колючей кожи. Играть перехотелось, да и смысл притворяться?
– А я никак не смотрел на твою сестру, – так же тихо ответил он, прислонившись своим лбом к моему. Рваное дыхание сплеталось в воздухе, когда моя грудь касалась его, когда желание почувствовать еще раз эту огромную волну напряжения и расслабления одновременно доходило до такой степени, что стирало осознание своих собственных эмоций. Больше нельзя отрицать того, что он проник слишком глубоко в мою душу. Пусть это признание ограничится одним лишь поцелуем. Пусть больше никогда не повторится. Но, главное, пусть будет.
Я подняла взгляд, еще раз облизнула губы и осторожно, скользнув ладонью на его шею и запустив пальцы в темные волосы, снова прильнула к губам, стирая все мысли подчистую. И он ответил, смешивая напряжение, царившее между нами, непонятно откуда взявшуюся ревность и отчаяние, которым мы покрывали нашу жизнь, словно заботливые руки накидывали еще одно одеяло, спасая от холода.
И я позволила себе лишь один поцелуй, а затем резко отстранилась, заканчивая эту сладостную пытку. Осознание накрыло так, будто на меня вылили таз холодной воды. Это слишком.
Ладонь сама по себе взметнулась в воздух, разнося по тишине дома звонкий удар ладони о щеку. Яркая злость вырывалась изнутри, словно самая настоящая лава, сжигающая все вокруг. Я выбежала из комнаты Тайфуна, даже забыв подобрать туфли с пола, возвращаться же за ними приравнивалось к дороге в ад. Как бы там ни было, что бы Гонсалес ни знал обо мне и какие бы эмоции ни одолевали меня, я не могла остаться там, в комнате, залитой лунным светом, рядом с ним.
Коридор все еще был пуст, кажется, порыв моей злости остался незамеченным. Я добежала до своей комнаты – странно называть ее своей, это скорее временное пристанище. Но сейчас она казалась единственным убежищем, где никто не нашел бы меня. Дверь тихо закрылась: при всем желании громкий хлопок разбудил бы остальных, а устраивать шоу мне не хотелось.
Я прислонилась спиной к холодной поверхности, соскользнула по ней вниз, так же, как в первое свое появление здесь.
Под ребрами мешалось слишком много чувств, и они расходились по всему телу, оставляя частички немого крика в голове, слабость в руках и ногах, слезы в глазах и желание вырвать то, что называлось сердцем. Сейчас я еще сильнее не хотела чувствовать. Когда? Когда все стало
Он был помолвлен. Пусть и фиктивная, но у него была невеста. А я слишком любила себя, чтобы играть на вторых ролях. Уж увольте, я заслуживала всегда и во всем быть первой, а не скрываться за чьей-то спиной. Я слишком хороша, чтобы прятаться, украдкой получая поцелуи и мнимые секунды счастья под страхом того, что об этом узнают.
Поэтому сидела на полу, молча глотая слезы, ощущая, как обида и отчаяние обнимали за плечи, словно вечный спутник моей жизни. Правда, иногда к ним присоединялось одиночество. А может быть, оно и было единственно верным мне.
Не знаю, в какой момент страх потерять Аарона стал сильнее остальных. Может быть, я видела в нем лишь надежду на то, что демоны прошлого наконец-то уйдут?
Это был ужасный вечер. До ужаса и кошмара отвратительный. Но я еще не знала, что всегда есть куда хуже.
Я уже говорил, что вопрос «что это было?» набирал все большую актуальность? Потому что, стоя посреди комнаты и держась за горящую щеку, я не мог найти ни одной другой мысли.
Это снова выходило за рамки моего сознания. Я только что поцеловал Луизу Перес. И она ответила. А потом ударила и сбежала.
Ноги еле держали из-за навалившейся усталости, все-таки я был слишком слаб, чтобы переживать столько эмоций разом, поэтому пришлось вернуться в кровать и смиренно сложить руки на животе. Сна ожидаемо не наблюдалось, поэтому я сверлил потолок взглядом, пока он не начал кружиться.
Было ли это наказанием свыше за мои действия и поступки? Все-таки в глазах Господа не существовало фиктивных браков, значит, Мария действительно моя невеста. А я только что поцеловал другую. Но совесть почему-то молчала, а все внутри кричало о правильности поступка. Все же я не считал свой почти брак реальным. Особенно после противоречий, которыми с каждым разом все сильнее окутывалась Мария.
Кажется, за всеми этими событиями я стал забывать о том, что действительно важно для меня. Помолвка лишь средство для достижения цели, способ заручиться поддержкой со стороны Переса и объединить силы, чтобы убрать Санчеса. Признаться, я не ожидал, что Фелипе перевернет все в сторону свадьбы, учитывая, что изначально в моих руках была Луиза – главный бухгалтер его фирмы. И помолвка с младшей дочерью, о которой не нашлось никакой информации, – хитрый ход, который, впрочем, тоже мне на руку.
