Сейчас же, когда соглашения подписаны, это не имело смысла. Да и вообще уже многое не имело смысла, потому как перевернулось с ног на голову. Даже причастность Санчеса к убийствам стояла под вопросом. Но если Хорхе не нашел никаких следов, это не значило, что их нет вовсе. Нужно продолжать искать.
Рука сама по себе скользнула под подушку, легко достала спрятанное фото. Жаль, я не мог вернуться на несколько дней назад и все изменить. Не знаю, что именно я бы изменил… да и вряд ли эти мысли навеяны ангелами.
Я убрал фото обратно, испытывая острое желание пойти за Луизой. Последние несколько дней перевернули все. Теперь я понимал, почему общался с ней так мягко, несмотря на то что ответы из нее было проще всего вытрясти. Лу открылась, буквально вывалив на меня всю правду посреди ночи, а наутро от этого не осталось ни следа. Она снова стала собой – Луизой Перес, острой на язык, невозможно ядовитой и язвительной. От разбитой страхом девушки ничего не осталось, до тех пор, пока в воздухе не прозвучал выстрел.
Наверное, именно так выглядят страшные картины. Поистине страшные. Когда надежда и страх мешаются в одном флаконе, когда вечное ожидание обнимает за плечи и лишает рассудка. Каково было восьмилетней девочке ждать выстрела? Каково было ей же возвращаться в прошлое спустя пятнадцать лет? Я видел ужас в ее глазах, панику, которая передавалась и мне. Я боялся смерти. Боялся, что еще недостаточно успел и сделал, что не заработал себе хотя бы небольшого прощения у Бога. И мне казалось, что именно там жизнь оборвется. А потом Луиза смогла, забрала меня из ласковых рук смерти.
В памяти всколыхнулась дорога из желтого кирпича из сна. Эту сказку читала мне мама после походов в церковь. Но вряд ли напичканное таблетками сознание хотело что-то сказать. Вспомнились дни, когда не нужно было выбирать сторону, когда жизнь не подвергалась такой опасности.
Я вытащил из-под кровати папку с делом Арии Перес – матери Лу. Те же самые слова, что и в деле моей мамы. Кажется, если их сравнить, то отличия будут минимальные: фото, имена, возраст, одежда и время убийства.
До безумия не хотелось делать из этих трех дел очередной висяк с пропавшим убийцей. Хотя связи между ними так никто и не нашел. Убитый в парке мужчина не имел дел ни с одним из кланов, жил обычную жизнь, пока не напоролся на пулю.
Дело снова перекочевало под кровать, туда же, где прятались монстры, обычно вылезающие по ночам, но сегодня, кажется, главным монстром оказалась жизнь.
Я пролежал так до самого утра, бессмысленно глядя в потолок. Глаза закрывались от усталости, но сон все никак не хотел забирать в свои объятия.
От безделья хотелось выть. Мне нужно было заниматься хоть чем-то, чтобы не ощущать вечный круговорот мыслей. Мне нужно было знать, что в моей жизни есть порядок. И мне нужно было знать, что сводящая меня с ума Луиза Перес в порядке, потому что я помнил каждое свое слово и обещание.
По коридору сновало слишком много людей, создавалось ощущение, что они не обеспечивали мою безопасность, а собрались на похороны. И почему-то на них пришли все, кого я когда-либо знал.
Я, придерживаясь за стену, медленным шагом двинулся к комнате, в которой остановилась Луиза. А она, будто почувствовав мое приближение, распахнула дверь, вышла в коридор с гордо поднятой головой, в очередном костюме с огромным вырезом, звонко цокая каблуками новых туфель.
Но я не успел сделать и шагу, как передо мной возникла Мария, взволнованно оглядела мое лицо, закрыв Луизу собой.
Это начинало раздражать. С каких пор я не мог спокойно перемещаться по собственному дому?
Но это был еще легкий вопрос. Так сказать, вершина айсберга. То, что произошло потом, вышибло мозг.
Мария шагнула вперед, ладонь скользнула на здоровое плечо, девушка привстала на носочки, а затем порывисто поцеловала меня, прижавшись к губам и прикрыв глаза.
Я растерялся. Хотя нет, я охренел.
Громкий смех ударил по ушам, возвращая мозги на место. Я отшатнулся, едва не уронив Марию. Но больше всего волновал удаляющийся цокот каблуков, звучащий так, словно гвозди забивали в крышку гроба, в котором лежал я.
– Что это было?! – снова этот вопрос. Боже, он слишком часто появлялся в моей жизни. Мария, не заметив моего воодушевления, стушевалась, отвела взгляд и опустила голову. Я тяжело вздохнул, давя в себе желание кричать, поэтому просто обошел девушку, направляясь вслед за той, что вызывала острую потребность в своем присутствии.
Мне следовало пойти за ней еще вчера.
Но Луизы уже нигде не было: ни в гостиной, ни на кухне, машина не стояла на парковке у дома. Разочарование укололо в груди, заставив проклинать все на свете, хотя я знал, что такое вряд ли бы простила вера.
Я вернулся в дом, выцепил Хорхе из общего хоровода лиц и, схватив его за шиворот, втащил в кабинет, закрыв дверь на замок.
