Сердце Тайфуна полностью

«Мужчины находятся всецело под влиянием женщин, хотя мало кто сознает это; из-за женщин они поднимаются к небесам и опускаются в ад. Последняя дорога – самая излюбленная и почти всюду одобренная», – так однажды написала Мария Корелли, и, кажется, в момент, когда Луиза Перес вышла из дома в черном облегающем платье, с россыпью рубинов и бриллиантов, облаченных в золото, на своей прелестной шее, это выражение приобрело не только смысл, но и физическую оболочку. Я был уверен в том, что смог бы даже спуститься в ад, если бы это потребовалось. Как и подняться на небеса. И это не вечернее солнце украшало ее, а она освещала все вокруг собой.

Буквально вчера ее взгляд не выражал ничего, кроме решимости, прокуренного цинизма и усталости от такого образа жизни, а сейчас передо мной стояла Луиза Перес, гордая, неприступная, знающая себе цену и готовая идти по головам, в привычной своей манере смотря свысока, будто все вокруг всего лишь букашки, не стоящие ее внимания. И я опять не находил слов, потому что был очарован, словно мелкий придурок, у которого шалят гормоны. В этот момент даже над Хорхе шутить перехотелось. Я его прекрасно понимал.

Она действительно выбрала меня? Хотелось ущипнуть себя только ради того, чтобы понять, что это не чертов сон.

– Стоит ли переживать, что все внимание заберешь себе ты?

– Завидуешь? – усмехнулась Луиза, но я не собирался отвечать, потому что сильнее всего хотелось размазать вишневую помаду по губам. Правда, пришлось сдержаться и оставить легкий, целомудренный поцелуй на щеке.

Девушка невесомо коснулась моего предплечья, заглянула в глаза, при этом сделав такой вид, что никто и никогда не заподозрил бы в ней самую настоящую стерву. Кхм… мою стерву.

Так ли нужен нам этот театр?

Луиза привстала на носочки, слегка потянулась вперед. Мне даже стало казаться, что желание увидеть размазанную помаду на ее губах исполнится. Но если от этой фантазии все внутри переворачивалось, то ее следующие слова точно попали куда нужно. На поражение. Прямо в центр мишени.

– Главное, чтобы все твое внимание было на мне, – прошептала девушка. – И кстати, на мне нет белья. – Совершенно точно убит. Какая уж тут выдержка, если контроль трещал по швам?

Кажется, произведенный эффект удовлетворил ее настолько, что девушка даже не дождалась, пока я открою для нее дверь машины. Луиза, как обычно, с гордо поднятой головой, обошла меня и элегантно нырнула в салон.

Я выдохнул, затем поправил волосы и направился следом.

– Никто и не будет смотреть на сцену, красотка, – проговорил Хорхе, которого захотелось придушить. Хотя какое-то ребяческое злорадство и ехидство от того, что Луиза была со мной, успокаивало. Вернее сказать, будоражило.

Зачем она сказала последнюю фразу? Зачем?

– Смотри на дорогу, друг, – хрипло произнес я, на секунду прикрыв глаза, чтобы выбросить одолевшие образы из головы. Луиза насмешливо фыркнула, дразняще положив руку на мое колено.

– Не переживай, без одежды на меня смотришь только ты, – усмехнулась она, пальцы скользнули выше, замирая неприлично высоко. – Хотя… – Я кашлянул, перехватывая тоненькую ручку с бордовым маникюром в цвет помады.

– Без «хотя», птичка. – Легкий поцелуй прилетел на тыльную сторону ладони, серьезный взгляд нашел бесстыжие зеленые глаза. Она откровенно издевалась, а я, как самый настоящий мальчишка, покупался на провокации. Впрочем, мне это даже нравилось. Луиза Перес виртуозно играла на моих нервах, будто перебирала клавиши фортепиано. А я от этого приходил в самый настоящий восторг.

– Ты ведь с самого начала не собирался законным способом убирать Карлоса, да? – тихо спросила девушка, вмиг убирая несерьезность из образа. Я аккуратно сжал ее ладонь.

– Да, мы старались сделать так, чтобы для Фелипе все выглядело надежно, без подводных камней. Правда, потом я все равно раскрыл карты. Но для меня найти хоть что-то намного важнее секретности, – признался я, понимая, что смысла умалчивать уже нет. Луиза согласно кивнула, отворачиваясь к окну.

– Почему ты его не убил?

– А если бы потом выяснилось, что он не виновен? Как человек, которого казнил твой отец?

– Праведник, – беззлобно фыркнула девушка.

– Нет, Лу, мы привыкли, что в нашем мире нет чувств, нет боли, скорби. Только месть, злость, власть и деньги, – тихо отозвался я, – но на самом деле человеческая жизнь всегда ценна. И когда я найду, мы найдем, доказательства причастности Карлоса к этим приказам, когда тот сумасшедший выложит хоть что-нибудь, когда мы узнаем его личность, я сам приду за ним. И это не «если», а «когда», Луиза.

– Как думаешь, он бы признался?

– Санчес? Вряд ли.

– Отец ведь признался в похищении.

– А еще в сотне преступлений – нет.

– Я хочу, чтобы все закончилось, – устало отозвалась она, поворачиваясь ко мне. Теперь я как никогда раньше понимал ее. Мне тоже этого хотелось.