Пока руна светилась на ее коже, она не смогла бы отойти от меня больше, чем на сто метров, не терзаясь жестокой болью. Поскольку я был тем, кто наложил заклятие, я мог и снять его, чего, конечно, не собирался делать. Меня не удивило, что Дарсия знала еще один способ нейтрализовать руну, поскольку Аднан уже рассказал мне об этом. Однако, чтобы добиться нейтрализации, ей пришлось бы готовить зелье, которое нужно кипятить целый день. Я предположил, что этим она только что и начала заниматься.
— Тебя это тебя ни в малейшей степени не касается, — выдавила она, направляя свое раздражение на женьшень. Она искромсала корень на мелкие кубики, которые затем бросила в оловянный котел.
— Так что, ты не пойдешь туда и рискнешь, что этот… Д разгласит твой секрет?
Я был так занят своим наслаждением от победы, что слишком поздно заметил, что она ко мне приблизилась. И с силой прижала к моему горлу лезвие ножа.
— Я должна убить тебя. Здесь и сейчас, — прошипела она. — Тогда я освобожусь от тебя и…
— Я бы не советовал тебе это делать, — прозвучал голос Аднана, и одновременно он вошел в жарко натопленную комнату. Ему хватило единственного взгляда на нас.
Дарсия не шевельнулась ни на миллиметр, и я тоже промолчал, чтобы не провоцировать ее на дальнейшие действия.
Сокол Аднана распушил перья, но остался сидеть на плече своего господина.
— Что ты здесь делаешь? — дыхание Дарсии стало более беспокойным, причины чего я не мог понять.
— Признаюсь, я не сразу все сообразил, но когда узнал, против кого Вэл собирается использовать руну, то понял, что ему понадобится моя помощь, — он взмахнул рукой, — И, вне всякого сомнения, я подошел как раз вовремя.
— Вон отсюда. — Все тело Дарсии задрожало от сдерживаемой ярости, какой по своему поводу я у нее еще не наблюдал. Но сейчас, похоже, она прекрасно знала того, кто осмелился войти в ее дом. — Немедленно.
— Буду очень рад это сделать. — На лице Аднана появилась сдавленная улыбка. — Как только ты пообещаешь мне ничего не делать с моим другом.
Словно вспомнив, что все это касается меня, она повернулась ко мне.
— Это не твое дело, упырь.
— Тогда я могу здесь уютно расположиться…
Она стиснула зубы. И через секунду наконец опустила руку с ножом.
— Прекрасно. С ним ничего не случится. — Я удивленно сморгнул. Не ожидал, что она так быстро сдастся. — А теперь уходи.
Аднан колебался, словно взвешивая свое обещание. Затем кивнул:
— Я жду его завтра на его чердаке исцеленным.
— Проваливай!
Как только он вышел из комнаты, скрытое напряжение полностью исчезло. Даже гнев Дарсии на меня, казалось, испарился, и она осторожно положила нож обратно на стол. Ее голова была опущена, что не давало мне разглядеть выражение ее лица.
Во мне поднялось сочувствие к ней, хотя я не мог понять такое противоречивое поведение. Не зная ее истории и ее связи с Аднаном.
— Хорошо, — наконец сказала она, не глядя на меня. — Я помогу тебе, при… одном условии.
— Я тебя внимательно слушаю. — Кончиками пальцев я коснулся горла, которое, к счастью, осталось целым и невредимым.
— Ты обезвредишь руну. Сразу. — Она повернулась ко мне.
— Не могу, — быстро ответил я и поднял обе руки, когда ее взгляд помрачнел. — Ты точно так же, как и я, знаешь, что она не может быть нейтрализована мной, пока не пройдет день и ночь. Однако я сделаю это, если ты пообещаешь помочь мне.
Она лихорадочно облизнула губы.
— Тогда тебе придется сопровождать меня на встречу сегодня вечером. Я не могу рисковать, что… — Она запнулась. Наверное, не хотела показывать мне, какие у нее серьезные проблемы.
— Договорились. Я никому ничего не расскажу об этом. Даю слово. — Вздохнув, она снова принялась кромсать корень. — Я же сказал, что завтра сниму заклятие.
— Я знаю, но это не означает, что я тебе доверяю.
Час назад Рут позвали к королеве. С тех пор она ожидала перед залом приемов в Вавилонском замке королевской семьи Маркиз и взволнованно сжимала руки.
У нее не было ни малейшего понятия, почему ее вызвали.
Ну, может быть, все-таки кое-какие подозрения у нее были.
В конце концов, это ее вина, что брат королевы три года назад скрылся из города. Именно она обнаружила, какой зверь таится в нем. И дала ему время, прежде чем сообщить о своем открытии капитану.
Разумеется, она могла бы задержать Валенса, если бы попыталась.
Но он был ее лучшим другом… и остался им, и как бы во время обучения обязанностям городской стражи ей в голову ни вбивали первенство долга, она не могла его предать. По крайней мере, предать полностью. Поэтому она доверилась капитану только после того, как он смог скрыться. Потому что умолчать о таком открытии она не могла. В худшем случае ее уволили бы со службы, и никто не смог бы заботиться о ее семье…
