Только положив ее на спину, я перестал сдерживать страх, чтобы он усилил мою магию. Я опустился на колени рядом с ней и начал реанимацию, одновременно позволяя своей простейшей магии проникать в ее тело, хотя я никогда не проходил полный курс целительной магии.
Однако капитан Людус настаивал, чтобы мы умели оказывать помощь друг другу в чрезвычайных ситуациях, и если это не было чрезвычайной ситуацией, то я тогда не знаю, что можно так назвать…
Я сделал сердечно-легочный массаж и прервал его только для того, чтобы приложить губы к ее губам и вдохнуть в нее кислород. Между нами потрескивали магические разряды, усиливая эффект исцеления. Мгновение спустя Дарсия вздрогнула, потом перекатилась на бок, и ее вырвало водой.
Почувствовав огромное облегчение, я упал ничком на землю и вознес благодарственную молитву вавилонскому богу-хранителю Сину.
Однако теперь я заметил, что на моем теле нет ни клочка одежды, и прикрылся руками.
— Святое дерьмо, — выдохнула Дарсия, когда смогла снова сесть. Она перевела взгляд со своих татуированных рук на меня, совершенно не беспокоясь по поводу моей наготы. В ее широко распахнутых глазах смешались шок и благодарность.
— Ты спас мне жизнь. На этот раз действительно спас.
— Всегда пожалуйста. — Для своего душевного спокойствия я решил не настаивать на том, что уже два раза спасал ее раньше. Меня нельзя упрекнуть в мелочности.
Дарсия сглотнула. Выглядела она так, будто для чего-то собирала все свое мужество.
Я с любопытством наблюдал за ней и ждал. Наконец она выпрямилась и поползла по слякоти и грязи ко мне. Она оказалась так близко, что я мог различить золотые пятна в ее темных глазах, и тут вдруг сглотнул уже я.
Она приложила свои грязные руки к моим щекам и пронзительно посмотрела на меня. У меня по коже побежали мурашки, потому что ее взгляд был таким напряженным и глубоким. Так на меня никто никогда не смотрел.
— Валенс Хиллс, я в долгу перед тобой, — тихо сказала она. — Без тебя я не смогла бы выполнить мой давний обет. Ты даже не представляешь, как это важно… — Она застонала, облизнула губы, и у меня замерло сердце. — Итак, в знак своего долга перед тобой я дам тебе руну-награду.
Она опустила взгляд и нарисовала пальцем крестик над моей ключицей, который на мгновение загорелся, как огонь, оставив после себя красный знак.
Теперь мы были связаны навсегда, хотя я еще и не осознавал все последствия этого.
Больше всего Рут хотелось отклонить предложение Джеральда сопровождать ее домой. Внутри был такой сумбур из мыслей, что в итоге от них не было ни малейшего толка. Ее настолько переполнили впечатления последнего часа, что она не могла всего этого осознать. Звери, тайные организации, глубоко запрятанная правда, которая никогда не станет известна всему миру…
— Что, если она предложила мне работу только потому, что думает, что я знаю, где находится ее брат? — произнесла она вслух одну из мыслей, которая вдобавок вызывала у нее какое-то тошнотворное чувство.
— А что, ты знаешь? — спросил Джеральд, выглядя как само спокойствие. Он сел рядом с ней как можно ближе и задернул занавески раскачивающейся кареты.
Часть пути они проделали молча, но теперь она чувствовала, что готова поговорить с Джеральдом. В конце концов, он ориентировался в мире политики и интриг лучше, чем она, и с тех пор, как рядом с ней не было готового помочь Валенса… именно тогда она научилась доверять Джеральду.
— Конечно, нет! — шикнула на него она, ощутив, как заколотилось сердце. — Это было бы государственной изменой!
Джеральд пожал плечами.
— Тогда тебе нечего опасаться.
— И тем не менее… — Все это выглядело каким-то неправильным. Будто королева Сиара держит ее как некие инвестиции в будущее, только не в том смысле, в каком она ей рассказывает. — Нельзя ли открыть занавески на окнах? Жарко…
— Ты имеешь в виду, что это я такой горячий, — заявил Джеральд и усмехнулся. Мгновение спустя он снова стал серьезным. — Извини, но будет лучше, если нас никто не увидит, пока мы не доберемся до города.
На этом вопрос был закрыт. В иерархии Джеральд по-прежнему был намного выше ее, и хотя он очень редко демонстрировал это в отношениях с ней, она никогда об этом не забывала.
Рут жила в южном районе города. Были места и похуже, но преимущественно неподалеку от бедных районов. На доме ее родителей были тянувшиеся вверх надстройки и одновременно множество пристроек, что делало его похожим на широкую нашлепку.
Когда-то у них был огромный сад, но чем больше у Рут становилось братьев и сестер, тем более ценной становилась жилая площадь, и теперь перед домом оставалась лишь небольшая засыпанная песком площадка, где могла играть малышня.
Большинство домов строились по местным традициям — из глины, с покрытыми тростником крышами и без окон со стороны улицы, чтобы защититься от жары. Ко многим таким глинобитным домам сзади примыкал небольшой двор, где благодаря посаженным финиковым пальмам было самое прохладное место. Здесь сообща готовили, веселились и распевали песни.
