Рут закатила глаза. Это для нее был знак уйти. Она не хотела ничего знать ни о своем будущем, ни о будущем своих братьев и сестер. На это они с Тарой смотрели совершенно по-разному. Мать не понимала дочь, и наоборот.
Вздохнув, Рут положила деревянные тарелки на рабочий стол, вышла на задний двор, вернулась к дому и поднялась по скрипучей лестнице, ведущей на чердак, который она превратила в свое царство.
Поскольку она передавала большую часть своей зарплаты семье, у нее не оставалось достаточно собственного денег, чтобы куда-нибудь переехать. Но тем не менее их хватало, чтобы украсить свою комнату.
Чтобы прикрыть старую дверь, она установила со стороны комнаты темно-серую занавеску, висевшую на больших латунных петлях. Когда она вошла, солнце проникало через три маленьких окна с двух противоположных сторон комнаты и освещало деревянную мебель теплым светом. Под одной скошенной стеной стояла широкая кровать с затейливой резьбой на спинке, под другой она расположила письменный стол, которым пользовалась только тогда, когда заполняла дневник. Это было то, чего она не делала очень давно. А точнее, с тех пор как Валенс покинул Вавилон.
Она расшнуровала черные рабочие ботинки и сняла их, чтобы ощутить ногами мягкий ковер. Он покрывал большую часть пола и создавал в комнате благодаря своему оранжевому цвету теплую атмосферу. Часто она ложилась на него, чтобы прислушаться к своим мыслям. Ее взгляд блуждал по ее коллекции старой, но изысканной мебели, и постоянно возвращался к стене, оклеенной рисунками Валенса. Каждый из них он подарил ей, и ни разу она не уничтожила ни один из них. Иногда он рисовал поля и луга, иногда незнакомых ведьм, творящих заклинания, или Рут и самого себя в их любимом месте между храмом и городской стеной.
И сейчас она стояла перед этой картиной и касалась кончиками пальцев лица Вэла. Без его рисунков она, наверное, давно бы забыла, как он выглядел.
— Ты должна забыть о нем, Рут, — сказал бесшумно вошедший Джеральд.
Она обернулась, ожидая обвиняющего взгляда, но друид смотрел вовсе не на нее. Он опустил взгляд на свою руку, где держал перстень с печатью, который он, очевидно, взял с ее стола. Перстень принадлежал Вэлу, и он отдал его Рут на хранение перед своим побегом.
— Он мой друг, — решительно сказала Рут и отобрала у него кольцо.
Что он одновременно был другом Джеральда, она не сказала.
— Я твой друг. — Она моргнула, в первый момент смутившись, так как его заявление напоминало ее собственные мысли. Только не совсем в точности.
— Что ты хочешь этим сказать? — она отложила кольцо и выжидательно посмотрела на Джеральда. Тот стянул свои белые волосы в узел на затылке, отчего выражение его лица сделалось более суровым и серьезным.
Он очень медленно поднял руку, провел ей сначала по ее предплечью, потом по плечу и, наконец, плотно приложил ее к щеке Рут. Она была так удивлена этим интимным жестом, что замерла. Неспособная на какое-либо осмысленное соображение, она просто смотрела на него. На его голубые глаза, изогнутые брови и полные губы, которые опасно приблизились к ее губам. Она уже могла ощутить на коже его дыхание…
— Если бы ты уделяла мне немного больше внимания, мы могли бы стать чем-то большим, чем друзья, — прошептал он совсем близко от ее губ.
— Ты не должен так говорить, — прошептала она.
— Почему не должен?
— Потому что я могла бы поверить тебе, — призналась она. — А я этого не хочу. Я не хочу быть твоей очередной любовью, Джеральд.
Она отступила на шаг, и он опустил руку.
— Для меня существуешь только ты. — На его лице промелькнуло разочарование, затем оно стало непроницаемым.
— Существует разница между словами и поступками. — Она грустно улыбнулась. — Я не знаю, кто такой настоящий Джеральд.
— Это я, — быстро сказал Джеральд, хотя она была уверена, что он сразу закончит разговор.
Все истории, которые она каждый день узнавала о нем и его женщинах, а иногда и о мужчинах, научили ее сохранять дистанцию.
— Я никогда раньше не спал с женщиной, Рут.
— А теперь я точно знаю, что ты лжешь, — пробормотала она, отбросив сомнения в сторону. Она должна защитить себя. — До свидания, Джеральд.
Он отпрянул назад, будто она ударила его.
— Как хочешь, но я зайду за тобой сегодня вечером.
— В этом нет необходимости. — Неужели он не понимал, как ей было больно, когда он так играл с ней?
— Рут… — начал он, и тут внезапно впал в какое-то оцепенение. Белки его глаз сделались угольно-черными, над каждой бровью появилось по три черных точки. Между ними выделялись три перпендикулярных штриха, средний из которых доходил до линии его волос. Еще один штрих протянулся от его нижней губы к подбородку.
Хотя Рут никогда раньше не видела их, она знала, что это были символы ясновидящего.
Они появлялись только тогда, когда возникало видение.
— Джеральд? — растерянно прошептала Рут и поддержала его за руку, так как он опасно покачивался. Он не замечал ее, уставившись почерневшими глазами на то, чего она не могла видеть.
Видение длилось не более половины минуты.
