— Вы целы и невредимы, как вижу. — Седа подняла тонкие брови и пристально посмотрела на меня своими водянисто-голубыми глазами. — Аднан представил все так, будто не ожидал увидеть вас обоих снова, и живыми. Как это уже часто бывало, этим он доказал свою склонность к театральным эффектам.
— Почему ты сюда пришла? — я была измучена, растеряна и чувствовала, что не в состоянии вступать с ней в словесную дуэль.
— Меня послал Аднан. — Она пожала плечами. — Я ему кое-чем обязана. Но с вами все в порядке, а это значит, что я могу уйти.
— Я тебе не верю, — сказала я, поразмыслив.
— Ах, неужели? — она смеялась надо мной.
— Ты здесь, потому что хочешь знать, чем я занимаюсь, — невозмутимо ответила я. Внутри вздрагивали мое сердце и мое мужество. Несмотря на нашу дружбу, Седа была опасна. К тому же она сердилась на меня, потому что мне надоели ее лживость и постоянное желание меня контролировать.
— А если и так?
— Я больше не принадлежу тебе, Седа, — прошептала я. — Отпусти меня.
В ее смехе появились резкие нотки. Она медленно подошла ко мне и стояла достаточно долго, чтобы произнести свою последнюю фразу.
— Ты всегда будешь моей.
И шурша платьем, Седа направилась мимо нас к двери.
Я на мгновение закрыла лицо руками.
— Не пойми меня неправильно, Вэл, но за последние несколько часов я от тебя устала. — Я повернулась к нему. — Не мог бы ты остаться здесь, внизу, и снять руну, как только это станет возможным?
— Конечно. — Его левый угол рта пополз вверх, затем правый растянулся в лучезарной улыбке. Мне сделалось неловко. — Могу я пока спокойно отдохнуть на стуле?
— Есть даже кресло, которым ты вполне можешь воспользоваться, — хмыкнула я. Он кивнул. — Позже я выйду, чтобы добыть какую-нибудь одежду
— …Пришли ко мне своего лесного тролля, когда будешь готова видеть меня снова. — Он шутливо отсалютовал, будто не проходил вместе со мной через ад в последние несколько часов, и начал убирать ткани и другие предметы с кресла, которое я ему показала.
Сомневаясь, что поступаю верно, я отвернулась и начала подниматься по лестнице.
На своем теле я допускала исключительно собственноручно нанесенные татуировки. В Новом Орлеане вы всегда рисковали быть заколдованным своим татуировщиком. Ему доверяли, и при этом он мог нанести на кожу узор, руну, символ, с помощью которого получал над кем-либо власть.
Нет, спасибо.
Великим художником я не была, но свою цель мои татуировки выполняли. Например, сейчас я обновлю голову оленя, который защищал меня от Вэла.
Я села на табурет в своей рабочей комнате. Рядом был верстак, где я разложила необходимые для татуировки принадлежности. Рецепт чернил и нужные заклинания я разыскала в древней книге вуду-ведьм, и должна отметить, что описание всей процедуры произвело на меня большее впечатление, чем я ожидала. В книге было много драматической мишуры, но местами в содержании нашлось немало ценного.
Я еще раз осмотрела наклеенный на тыльной стороне руки шаблон, затем поднялась посмотреть на чернила, которые я поставила остывать на подоконник несколько часов назад. К настоящему времени они стали фиолетовыми, а когда я внесу их под кожу, почернеют.
Задумчиво глядя перед собой, я перелила чернила и снова села, чтобы начать неприятную процедуру.
Вэл, как и обещал, разорвал связывающую нас руну, а затем вернулся на свой чердак.
Я ворочалась в постели, потому что никак не могла успокоиться. Каждое мгновение я боялась, что на меня нападет чужой ведьмак или я услышу стук в дверь, который возвестит о прибытии ведьминских комиссаров.
Но никаких сигналов опасности больше не поступало, и никто ко мне не пришел.
Все утро после этого я провела не в рабочем кабинете, а на верхней террасе — общалась с Риэнн, поблагодарила ее за помощь и подтвердила мое обещание, данное ей ранее.
— Ты что-то скрываешь, я знаю, — пискнул тонкий голосок. На полке, на миниатюрном стуле, сидела Менти.
— Ах, неужели? — пробормотала я подчеркнуто безразлично и начала наносить первую линию.
— Это что-то плохое, — объяснила вила, как будто собралась меня поучать.
— Тогда почему бы тебе просто не уйти? — осведомилась я. Мое терпение по отношению к ней заканчивалось. Я спасла ей жизнь, но она одарила своей благодарностью лишь Тино, а на меня смотрела с подозрением.
— Ты знаешь, что я не могу этого сделать. — Ее тонкий голос зазвучал укоризненно. Если бы мне не надо было сосредоточиться на своей татуировке, я бы закатила глаза.
Менти спрыгнула со своей полки и села рядом с иглами, чтобы лучше меня видеть. Цвет ее полупрозрачного лица казался более здоровым, щеки покрывал легкий румянец, а глаза светились вниманием. На мой взгляд, она была уже исцелена — даже лишившись своих длинных волос.
— Нет, я этого не знаю, — возразила я, занимаясь следующей линией головы оленя. Моя рука на мгновение задрожала, когда мне пришлось задержать дыхание от боли, и я замерла. — Никто за тобой больше не охотится. Твои волосы больше не отрастут. Ты бесполезна.
