— В самом начале не мог, теперь я уже лишен этого счастья, — признался я, невольно дотронувшись до пакетика травы, которая висела на шнурке у меня на шее. Я заменил им тот первый, который потерял во время своих превращений. — Это не позволяет мне делаться оборотнем, когда я сплю. К сожалению, когда я бодрствую, это средство не действует.
— Кто тебе его изготовил? — поинтересовалась она, потрогав пакетик, чтобы лучше понять его содержимое. Благодаря этому она оказалась так близко ко мне, что чуть не приложилась щекой к татуировке. Она должна была услышать мое быстро бьющееся сердце, если не была глухой.
— Одна из ведьм Аднана. Это было все, что она смогла для меня сделать.
Она отпустила мешочек и, вздохнув, отошла.
— То, что я выяснила до сих пор, ужасно мало, Вэл, — сказала она и потерла переносицу, сложив большой и указательный пальцы. — И еще… Вайза, которая сделала с тобой это, должна была быть очень знающей и сильной, чтобы придумать такое проклятие и выполнить его с такой точностью. Ты уверен, что это ты искал ее, а не она тебя?
— Я не понимаю… — покачав головой, я еще раз обдумал ее слова. — Что ты имеешь в виду?
— Такого рода проклятие требует много времени на подготовку, но, прежде всего, оно рассчитано на конкретного человека, чтобы раскрыться во всей силе, понимаешь? Мерзость этого чудовища… — Она обхватила локти, будто ей вдруг стало холодно. — Такое ощущение, что проклятие переплетено с твоей сущностью, и чтобы это произошло, ей нужно было с самого начала наблюдать за тобой.
Она глубоко вздохнула.
— Ты действительно был простым охранником?
Мерзость этого чудовища, отдавалось эхом у меня в голове.
— Это невозможно, — поспешил сказать я, даже не успев подумать. Дарсия никогда не должна узнать, что я брат королевы. Это поставило бы под угрозу не только меня, но и ее. — Я уже сказал тебе, что искал ее. Она не могла знать… Короче, ты способна мне помочь или нет?
Она скривилась.
— Следи за своим тоном, когда разговариваешь со мной, Валенс.
— Почему? — меня внезапно охватила ярость, и я поднялся, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Я не мог сказать, отчего так рассердился. Возможно, я опять позволил себе надеяться и все же разочаровался. Даже Дарсия не сможет мне помочь. И никто не сможет это сделать. Я должен наконец перестать надеяться. — Ты с самого начала встретила меня с ненавистью и неприязнью. Тебе должно быть все равно, как я с тобой разговариваю.
— Агрессивность тебе не идет. — Она повернулась к своим инструментам и убрала их обратно в сумку.
В ее глазах я, наверное, даже не стоил ссоры.
— Что? Неужели ты думаешь, что такое чудовище, как я, не заслуживает твоего внимания и ниже твоего достоинства? — я вложил в свой голос как можно больше презрения.
— Дело вовсе не в этом. — Она наконец оторвалась от своих проклятых инструментов и посмотрела на меня, и видно было, что в ней растет раздражение. — Ты ведешь себя непонятно. Я действительно не знаю, что с тобой происходит.
Я провел руками по лицу и выдохнул.
— Ты видела меня.
— Вэл?..
— Ты наверняка теперь испытываешь ко мне отвращение. — Я отвернулся и посмотрел на развевающиеся шторы, за которыми уже стало темнеть. — Смотришь на меня свысока. Должно быть, я тебе противен.
Между нами повисло молчание. Я не должен был удивляться, в конце концов, я ожидал именно такого финала с тех пор, как потерял контроль над собой в комнате Мари.
— Тебе не кажется, что это скорее твои мысли?
Я ничего не сказал, сжал руки в кулаки и надеялся, что она быстро покончит со всей этой историей. Отпустит меня, прекратит анализировать мои мысли, будто я — почва, в которой раскинулись ее корни.
— Почему бы тебе не позволить мне самому решать, что я должен делать, а что нет? — Как будто это что-то изменит… — тихо продолжил я.
— Я не Рут. — Это высказывание было настолько неожиданным, что я мигом забыл о своем гневе, разочаровании и страхах. Хотя я и не повернулся к ней лицом, но начал снова прислушиваться к ее словам.
— Что ты имеешь в виду? — мой голос дрогнул, и если Дарсия и не презирала меня за чудовищный облик, то уж точно будет презирать за слабость.
— Я Дарсия, и я уже видела много зла. При моем занятии этого не избежать. Но твой проклятый облик — это что-то другое, Вэл. Он часть тебя, а ты самый дружелюбный человек, которого я знаю, что является одной из причин, по которой ты мне не нравишься. Так что твой зверь не может быть таким монстром.
— Несмотря на то, что я силой заставил тебя помочь мне, ты находишь меня дружелюбным? — нахмурившись, я посмотрел в ее карие глаза, в которых вместилось много знания, но и много страха. Страха, которого она никогда не показывала при мне до этого момента.
— Никто не может принудить меня к тому, чего я не хочу, — ответила она, хотя мы оба знали, что она говорит неправду.
Я оказалась слишком мягкотелой. Позволила Вэлу войти в мою жизнь, словно он был именно тем, чего мне до сих пор не хватало. Это нужно прекратить.
