Мы поднялись по полуразрушенной лестнице и попали в верхнюю часть дома, личную область Дарсии, где ее индивидуальность была видна в каждом предмете мебели и в каждом украшении. Пол из необработанных досок, светлые обои с растительным орнаментом. Из мебели были обтянутые бархатом кресла, причудливой формы деревянные шкафы в белых и золотистых тонах и несколько заполненных книгами стеллажей. Дарсия повела меня мимо спальни в гостиную, центр которой украшала непонятной формы овечья шкура. Через распахнутую балконную дверь проникал легкий ветерок, шевелящий белые шторы.
Я обратил внимание на один из стеллажей, сверху донизу уставленный романами. Самое удивительное было в куче закладок — почти в каждой книге они были оставлены ближе к концу.
— А что это означает? — я показал на книги. Дарсия раскладывала на столе всякие письменные принадлежности и на мгновение остановилась. — Эти закладки?
— Мне не нравятся, как эти книги заканчиваются. — Пожав плечами, будто это не имело значения, она снова занялась своим делом.
— То есть ты просто останавливаешься на середине и прекращаешь читать книгу дальше? — В изумлении я принялся вытаскивать книги одну за другой, чтобы проверить расположение закладок. Иногда это был кусочек кружевной ткани, иногда листок с какими-нибудь записями.
— Не на середине, — возразила она, подошла и сердито отобрала у меня роман. — Просто… ну, не дочитываю до самого конца.
— Какая ты своеобразная, — я тихо засмеялся, довольный, что удалось узнать одну из ее черт характера, и теперь она стала для меня чуть менее загадочной, чем минуту назад.
— Сядь уже, — проворчала она.
— Как прикажешь, — я отдал честь и опустился напротив нее на ковер. Теперь, когда она пообещала не уничтожать меня, а помочь, моя жизнь сделалась намного приятнее. С моих плеч будто сняли часть груза.
— А есть причина, почему мы занимаемся этим здесь наверху? Не то чтобы я был против, но тебе не нужно было прихватить свои инструменты и все такое?
Она разложила рядом со своей черной записной книжкой несколько не очень приятных на вид золотых инструментов. На губах у нее играла улыбка.
— Придут некоторые клиенты забрать пасты и настойки, их примут Тино и Менти, а нас здесь никто беспокоить не будет.
Я посмотрел на ее руки со свежими татуировками. На этот раз она не надела свои кольца.
— А от ведьмака нет новостей? Он не присылал тебе больше никаких сообщений? — спросил я, когда она замолчала.
— Нет, — ответила она безразлично.
— А от комиссариата ведьм тоже никто не приходил? — я сдвинул бейсболку. О тайне, которую знал неизвестный, она вряд ли мне расскажет, но попробовать стоило.
Она смерила меня долгим взглядом.
— Сними футболку, пожалуйста, мне надо посмотреть татуировку твоего заклятия.
— Как это так выходит, что тебе все время хочется видеть меня голым по пояс? — проворчал я, чтобы скрыть смущение, и нерешительно стянул кепку и футболку. Это было иначе, не так, как в прошлый раз, когда она видела меня вообще безо всякой одежды. Все-таки я рос с убеждением, что свое тело надо показывать только тому человеку, к которому есть какие-то чувства. Поэтому я ощутил, как к щекам прилила кровь, когда она оглядела мой торс, который за последние несколько недель, когда я возобновил тренировки, стал более мускулистым и поджарым. И тем не менее…
— Можно? — она выжидательно посмотрела на меня, и когда я кивнул, положила кончики пальцев на черное сердце на моей груди. Я вздрогнул. — Извини, у меня всегда холодные руки.
— Ничего страшного, — выдавил я сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы по мне больше ничего не было заметно. Хорошо еще, что она сочла причиной моего состояния свои холодные пальцы.
Я старался смотреть в стену, пока она рассматривала линии магической татуировки под увеличительным стеклом, втирала в них мазь и время от времени делала заметки. Мы не разговаривали, ощущая лишь запахи друг друга и доносящийся шум проезжающих мимо машин.
— Любопытно, — пробормотала она и снова отвернулась. Записная книжка лежала у нее на коленях, и когда она перевернула страницу, я уставился на раскрытый набросок. И расхохотался.
— Это что, изображение моего заклятия? — я взял у нее блокнот, чтобы разглядеть рисунок получше. — Твои татуировки, похоже, самое большее из того, на что ты способна. Ты совершенно не умеешь рисовать.
Образ моего заклятия напоминал гигантского муравья, на спине которого восседала пчела.
Она вырвала у меня из рук блокнот. На щеках у нее появился нежный румянец, и мне захотелось провести по нему пальцами и… сделать его бледнее или ярче.
— Я не уверена, что ты сможешь нарисовать лучше, — проворчала она.
— Но я как раз смогу, — возразил я снисходительно и достал из заднего кармана джинсов свой блокнот для эскизов.
Я пролистал его примерно до середины и нашел подробные зарисовки внешности моего монстра.
Как?.. — начала она и прервалась, продолжая переворачивать страницы. Я не только нарисовал все свое тело, но и увеличил детали и описал, какие особые черты я каждый раз замечал. — Я думала, ты не можешь это вспомнить, когда превращаешься опять в человека?
