Они еще какое-то время рассматривали запал, один из стражей даже попробовал размахнуться, но для полноценного движения было слишком людно.
— Всегда мечтал о таком, — простодушно сознался первый. — Вот только дорогая вещица. Да и владеть ею надо умеючи. Но приятная, очень приятная.
— Не извлекайте оружие в городе, — предупредил другой.
— Само собой, — с серьезной миной закивал Сейвен.
— Хорошего дня, моншер. Фрейлейн.
— И вам того же.
С площади открылась панорама десятков тысяч зданий, обступивших вокзал амфитеатром. Город был настолько огромен, что его самые высокие строения терялись в рассветной дымке. «Или дыму». Воздух горчил перегоревшим маслом. Даже на этой площади, огромной настолько, что в ней мог запросто уместиться купол, автоскоров было слишком много. Правый край овальной площади преимущественно занимали автоскоры синего цвета. «Такси. Можно спокойно добраться на такси».
— Надо же, — Лейла слегка сжала ладонь, все еще лежавшую на поясе Сейвена, — ты, оказывается, и улыбаться умеешь. Приятная улыбка, кстати. Зачем раньше не пользовался?
— После нее лицо долго болит, — он убрал руку с талии Лейлы, и дальше они пошли врозь. — Это было решительно с твоей стороны.
— Считаешь? — засмеялась Лейла, а слегка зарделась. — Это от страха все. Я подумала, что если хранители примут нас за молодоженов или кого-то вроде, то они не будут сильно придираться. Честно говоря, когда они пошли к нам, то я решила, что это конец.
— Но вышло все как нельзя лучше.
Площадь опоясывал частокол фонарных столбов, под которыми росли ухоженные деревья. В этом своеобразном парке людей было особенно много. Они сидели на кованых лавочках, в изобилии расставленных чуть ли не под каждым деревом, лежали прямо на газонной траве. И всюду — улыбки и смех. Здешняя жизнь разительно отличалась от виденной ими в Нувакаре. «Милые и приветливые люди, чье благодушие добывает весь остальной мир. А они смотрят на прочих снисходительно и грустно: мол, как жаль, что вы — это не мы и никогда не сможете нами стать». Сейвен скрипнул зубами. «Конечно, Делио Флаби для них великий правитель. И конечно, вся Гелиония будет стремиться оставить все как есть».
В таксомоторном парке было из чего выбрать. Для непритязательных имелись простенькие автоскоры, для моншеров посостоятельней содержали дорогую и комфортабельную технику. Купол стоял в сотне километров от Сотлехта, поэтому имело смысл выбрать что-то получше. Да и фонды позволяли.
Город расширялся амфитеатром не случайно. Центральная часть Сотлехта, откуда выезжал их автоскор, была самой старой и полнилась зданиями, видавшими не одну сотню фаз. Каждое такое строение по праву могло называться архитектурным памятником. Гелионцы любили свою историю, независимо от того, золотом или кровью она писалась. С не меньшим уважением относились и к тому, что возводили предки. В тени раскидистых деревьев виднелись каменно-кирпичные стены древних замков и усадеб. В их стати ощущалось дыхание эпох, сменявших друг друга. С каждым новым километром этажи росли, а материал стен и их отделки менялись. Даже ограды и скверики дворов соответствовали господствовавшей некогда моде…
Чем дальше от вокзала, тем упорнее строения тянулись ввысь, а в их гранях становилось больше стекла и бетона. Но, что удивительно, улицы были все такими же чистыми и зелеными. Правда, в воздухе резче ощущался запах перегоревшего масла. Последнее объяснялось количеством автоскоров на дорогах, раздавшихся до трех каскадов в каждую сторону.
За окном мелькали рекламные шиты и растяжки, вывески магазинов, таблички контор и государственных служб, ресторанов и других присутственных мест. Тротуары были запружены толпами пешеходов, спешащих неведомо куда. Сколько Сейвен ни выглядывал из окна автоскора, он не видел ни заводов, ни фабрик.
— Все производство там, далеко за городом, — неопределенно махнул рукой водитель, на вопрос Сейвена. — В Сотлехте и так дымно от топливного масла. Хоть оно и растительное, но запах все равно есть. А там целые сектора построены. Наши туда вахтой работать ездят.
Городскую черту как будто отсекло гильотиной. Еще квиком раньше Сейвен любовался на отражение неба в колоссальных строениях, и вот автоскор уже несся среди зеленых лугов, полей и редких деревьев.
Самый грандиозный купол Вербарии напомнил Сейвену гнойник, чему в особой мере поспособствовал его цвет. По мере приближения неприятное ощущение лишь усилилось.
На площадке у главных ворот, где их оставил автоскор, Сейвен был готов поклясться, что ощущает затхлый дух.
— Это что с ним? — поморщилась и Лейла. — Система фильтрации поломалась?
— Я слышал, что они в водной прослойке рыбу разводят.
В доказательство сказанному мимо ларгов с шумом пронеслись три автоцистерны с надписями на бортах «Живая рыба».
— Какая гадость.
— Кому гадость, а кому фонды. Пойдем к тем деревьям, — и Сейвен указал на небольшую рощицу, топорщащуюся невдалеке. — Без пакета нам внутри все равно делать нечего.
