— Я не знаю, — продолжал Енисей. — В Вечности невозможно потерять сознание, поскольку вы уже по факту без сознания. Это не обморок или что-то еще. Это… Какое-то нарушение, вызванное асинхронизацией…
— Хватит, может, уже? — раздраженно оборвал его Крайтер. — Что теперь делать? Понесем его на закорках?
— Я… Я сам, — с трудом выговорил Сейвен и приподнялся на локтях, обводя все еще мутным взглядом собрание.
— Слава хранителям! — Диз бросилась к нему и помогла встать.
Сейвен увидел, как за ее спешкой таились слезинки радости и тайком улыбнулся.
— Прости, что не смогли раньше, — проговорил он. — Мы спешили, как могли. Что… Что случилось со мной?
— Ты упал, — ответил Крайтер тоном, будто на этот вопрос ответа ждали от него самого, — едва мы подошли к капсуле. Что с тобой, Сейв? Ты все еще чувствуешь себя как-то не так?
— Нет, теперь порядок, — голова стала на удивление ясной и нужные слова подбирались сами собой. Он даже слегка удивился, насколько чисты были его мысли. — Это все от переизбытка чувств, я просто растревожился, что мы не найдем вас здесь или найдем совсем другими. Но, хе-х, все обошлось.
— Да, — подозрительный взгляд Разиель немного покоробил Сейвена. — Ты бухнулся в обморок, едва увидел нас. Но Енисей говорит, что расстройства начались раньше и не по этому поводу.
— Ну, я не претендую на истину последней инстанции, — поспешил вставить Енисей, которому объяснение Сейвена понравилось больше, чем его собственные предположения. — Кроме того, не исключаю, что одно усугубилось другим. Да и сравнивать мне не с чем, чтобы делать какие-то выводы.
— А что с Властителем? — спросил Сейвен, разминая шею.
— Молчит, — ответила Диз. — Он ни разу не удостоил нас своим вниманием. Молчит и теперь.
— Странно все это, — вторила своим подозрениям Разиель. — Ну да ладно. Пойдемте уже отсюда, а то я скоро свихнусь в этой Вечности.
На вопрос, чем же они все время занимались, девушки ответили, что — ничем. Бродили по огромному городу, удивлялись его своеобразию, много разговаривали друг с другом и… Вместе тосковали. Конечно, последнее не было сказано открыто, однако Сейвен понял, что они стали гораздо ближе друг другу, чем до этого заточения.
Когда разговор зашел о том, почему за столько времени народ Кетсуи-Мо так и не достиг ничего принципиально нового, Сейвен высказался:
— Это стагнация. Их предназначения определило форму поведения. Однообразного достатка, исключившего всякий посул к развитию.
Все нашли идею определенно толковой и точно сформулированной. Диз даже не преминула шепотом выразить свое восхищение. Сейвен и сам оказался доволен высказанным, но нарном позже призадумался. Где-то он уже слышал мудреное словцо и очевидный смысл, таящийся за ним. Но где, когда и от кого — напрочь выветрилось из памяти.
До самой набережной он шел молча, хотя девушки активно делились впечатлениями от дней, проведенных в Вечности, с готовностью отвечая на любые вопросы. Сейвен прислушивался к оживленной беседе вполуха, а сам упорно вспоминал откуда он мог слышать о стагнации. Ему казалось это безмерно важным. Он мысленно произносил слово на всякий лад и во всевозможных интонациях. Представлял, как его вслух прочитывал Олаф, как оно слетало с уст моншера Дейта, воображал термин на золоченом корешке в качестве названия книги. Даже видел, как оно проскальзывает в развязной речи Зака! Но увы…
Сейвен никогда бы не подумал, что можно устать, напряженно что-то вспоминая. К точке внедрения он подошел вымотанный донельзя. Он уцепился за слово, как утопающий за спасательный круг в штормовую ночь. Все уже заняли положенные места, и только Сейвен все никак не поддавался уговорам Енисея.
— А может, повременим с возвращением? — наконец с надежой проговорил он. — Я хотел бы побродить здесь еще немного. Кто знает, когда доведется вернуться в этот дивный мир.
— Ты точно чокнулся, — спустя короткое молчание вымолвил Крайтер. — Вставай, давай, на положенное место, ценитель дивностей.
Сердце бешено колотилось, в ушах гудело, а руки и ноги мелко дрожали. Тягостное чувство упрямо приказывало ему быть здесь до тех пор, пока он не вспомнит, пока не догадается, кто произнес первым треклятое… «Стагнация. Кто?!» Наперекор себе он занял положенное место, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Мир Вечности потух и вспыхнул другой — алый.
Он открыл глаза и приподнялся, не дожидаясь, когда откроется крышка криогенной камеры. Стекло лопнуло, брызнули кровью осколки, окропив куртку, штаны, волосы и лицо. Мгновение он сидел, озирая тесную камеру. «Кажется, я порезался». Мелькнувшая украдкой мысль захлебнулась всепоглощающим повелением. Он встал, не обращая внимания на ранящие осколки, шагнул на пол и снова огляделся.
Сейвен хранил сознание и понимал творящееся. Но его воля окуклилась, застряла в глубине какого-то темного принуждения. «Атодомель? Властитель, это ты?!» Нутром он уловил что-то вроде усмешки — злорадного удовлетворения.
— Сейвен, ты чего?! — выпалил Зак. — Что с тобой?!
