–Подождите… А… как вас зовут? – спросил все тот же здоровяк.
За спиной зашушукались.
–Арина Витальевна, – ответила я в пустоту и заскочила в кабинет, поспешно прикрыв за собой дверь.
-Андрей, что с тобой?
Пациент Харонов сидел на табуретке в закрытой позе, впившись тонкими пальцами в кудрявые русые волосы. На мой вопрос, он даже не поднял головы.
–Сахара… скачут, – прошептал он.
–Андрюш, иди… Не надо тебе сегодня на группу.
–Спасибо, Арина Витальевна… Я полежу, – он посмотрел на меня запавшими карими глазами и вышел из холла, где проводилась группа.
–Так, начнем, – я обвела взглядом собравшихся пациентов.
Вот биполярный Лесницкий с блестящими зелеными глазами, смугловатой кожей и синей воровской перчаткой. Обычно, подобные тату делают на зоне.
Толстенький Перевертов со скучающим видом сидел, развалившись на стуле. И, не скажешь, с виду – что из-за носок мог так повздорить с персоналом.
Самый молодой из пациентов, кудрявый и рыжий Нечипорук – наблюдал за каждым моим движением мутными серыми глазами.
Большее внимание привлекал Алин – мрачный пациент с ассиметрией лица. Глубоко посаженные карие глаза наблюдательно скользили по каждому человеку и предмету в холле. Искривленный рот создавал впечатление постоянной ухмылки, а сутулая спина и записная книжка с ручкой выдавали в нем охотника за знаниями. Читали здесь немногие – большинство предпочитало крутить бахилы в картонажном цехе или шить одежду для медперсонала в «швейке».
–Доброе утро всем, еще раз, – слегка волнуясь, я уткнулась в свою записную книжку. –Вы, вероятно… полагаете, что здесь будет много теории?
–Грузить будете, да… Упражнения, все дела… – Перевертов уставился на меня круглыми глазами. Ммммм…. еще и, до завтрака… Я от лечения сплю как сурок, понимаете? – он потер мясистый нос.
–Знаете, мне целый час до работы добираться… Так что, очень даже вас понимаю. Насчет грузить – ошибаетесь. Ваши группы не будут похожи на остальные.
–Арина Витальевна, можно сказать? – поднял синюю руку Лесницкий.
–Да, Петр?
–А я… буду рад… любым группам, – он широко улыбнулся во все свои золотые зубы. –Я первый раз, как вас увидел, понял, как приятно будет с вами пообщаться… – затараторил Петр.
–Собственно, а о чем будем беседовать? – подал голос Алин, бесцеремонно перебив говорливого Лесницкого.
–О жизни… Здесь, и на воле, как вы говорите… О том, что будет поддерживать вас. О том, как вам поддерживать друг друга.
В не очень свежем воздухе холла повисла пауза. Здесь сильно пахло четверкой – «хроньём», как выразилась на днях сестра-хозяйка, с большим раздражением показывая мне отделение.
–То есть, упражнений не будет, будем просто беседовать? – смягчился Перевертов, даже выдавив подобие улыбки.
–Именно. Это уже, поддержит вас здесь, – кивнула я.
–Согласен, – просиял Нечипорук.
–И я, я за все, обеими руками, – поднял руки Лесницкий.
–Ну-с, посмотрим… что из этого получится, – пожал плечами Алин.
–Жаль, что мы сегодня без Андрея. Ну ладно, будем надеяться – в следующий раз присоединится. Ребят, объясняю правила группы, – я снова посмотрела на всех поочередно. -Правило первое, самое важное – уважать друг друга, выслушивать и не перебивать. Правило второе – не выносить того, о чем говорится на группе. Не рассказывать в отделении, кто чем делился. И, последнее правило – искренность. Если вам тяжело говорить о чем-то личном – то, можете воздержаться. Все понятно?
Пациенты послушно закивали.
–Поговорим сегодня о проблемах – и, об их разрешении.
–Может, лучше о любви поговорим? Я тут эссе написал, – Алин развернул свои записи.
–Уверена, что и до любви доберемся, – я флегматично улыбнулась.
Потому что, никогда не верила в нее.
Группа пролетела незаметно. Проблемы отделения заняли почти час, поэтому до эссе Алина добраться так и не удалось. По завершению занятия, я все-таки спросила у Перевертова про носки.
–Данил, так что там было-то? Что с персоналом-то постоянно конфликтуешь? – я поднялась и только коснулась рукой спинки стула, как подскочил Лесницкий и забрал его вместе со своим, чтобы унести в столовую.
–Даааааа, там такоооой смех был, – Перевертов, улыбаясь, потирал руки. –В общем, санитарка эта, шмон палаты наводит…
–Это ТСЖ которая? – с кривой ухмылочкой спросил Алин, еще не успев встать со стула.
–А кто такая ТСЖ? – поинтересовалась я.
Ухмылка Алина искривилась еще больше. Схватившись за живот, он затрясся от смеха. Лесницкий так и застыл у выхода вместе со стульями. Чувствовать его липкий взгляд на себе было как минимум неприятно.
Нечипорук, не особо принимавший участие в группе, весь обратился в слух.
Перевертов потер нос и ответил за всех:
–Сокращенное прозвище одной санитарки, полной такой. Которая орет громче всех в отделении. Она еще, когда злая, глаза так выпучит, – Перевертов для наглядности сам выпучил глаза, -На бешенного краба похожа. Меня это так забавляет! – он снова скорчил умиленную рожицу.
–Так расшифровывается-то как? – полюбопытствовала я.
–Вариант первый – Толстая Сложная Женщина, ха-хах-ха, – Алин пустил холодный смешок.
