Что ж, старания не прошли даром. Встреча состоялась, и теперь я не знала, как уснуть. Перед глазами стоял образ Шейна, и против воли я любовалась на него, жадно впитывала каждую черточку, стараясь отпечатать ее в памяти.
Я не видела его с той самой ночи, которую он был вынужден провести со мной вместо того, чтобы уйти к законной жене. Тогда в его взгляде не было ничего кроме холода, и отвращения, а сегодня я заметила в нем интерес. Такой яркий, что перепутать его с чем-то другим было просто невозможно.
Это был мужской интерес к девушке, которая понравилась.
Именно так он смотрел на меня вначале нашего знакомства, до того момента, как ведьма украла мою метку и сломала мою жизнь.
Ирония судьбы. Он предал Мейлин Родери, но заинтересовался Линн Дарс.
Почему-то это злило еще больше.
Он так легко поверил другим и обвинил меня в обмане, а теперь так же легко смотрел в сторону другой женщины, несмотря на наличие якобы Истинной.
Мерзавец.
Рядом с ним было плохо, потому что снова возвращались прежние чувства. Обида, разочарование, растоптанная любовь. Ревность! Да, я снова ревновала его к сводной сестре несмотря на то, что именно он тогда заманил меня в ловушку и отдал на растерзание ведьме и ее приспешницам.
Это было сильнее меня. И я не хотела этого.
Пускай эти чувства остаются там, где им самое место – в прошлом. А я должна сделать то, ради чего сюда приехала, потом вернуться на остров и постараться снова обо всем забыть.
С этими мыслями я забралась в кровать, взбила поудобнее подушку и закрыла глаза, но даже во сне не было покоя. Шейн преследовал меня. Он был везде! Я то танцевала с ним, то стояла на коленях возле алтаря, то убегала темными лесными тропами, но каждый раз он настигал. Иногда мне снилась лестница в подземелье Родери, иногда старая избушка Бри или солнечный берег острова. Места менялись, наслаивались друг на друга, складываясь в пестрый калейдоскоп, неизменным оставался только дракон, который смотрел на меня пылающим взором:
— Мей, я скучал…
А я злилась и повторяла только одно:
— Я никогда тебя не прощу. Ты мне не нужен. Уходи!
Следующий день начался с неприятного:
— Можно мама приедет раньше? — прощебетала Ханна за завтраком, — до прибытия Провидицы еще целых две недели, мама пока могла бы…
— Нет.
Отказ вырвался сам. Даже прежде, чем я успел его обдумать.
У жены тут же вытянулось личико и задрожала губа, а мне вдруг стало так хорошо, что кофе показался вкуснее, чем обычно.
— Но почему?!
В последнее время у меня было слишком много проблем с драконом. Они тревожили меня, постоянно пульсировали в мыслях, лишали сна. Стоит ли говорить, что в свете всего этого терпение и деликатность сильно сдали позиции, а появление Барнетты вызывало еще большее отторжение, чем в прежние времена?
Поэтому пусть в этот раз будет правда. Такая, какая она есть, без прикрас и дипломатических попыток смягчить.
— Потому что мне не нравится присутствие твоей матери в нашем доме.
Ханна растерялась, и удивленно хлопая глазами, силилась найти слова, чтобы выразить свое возмущение. Наконец, ей удалось выдавить из себя тихий писк:
— Ты можешь, объяснить почему?
Чем дольше я был знаком с Барнеттой, тем сильнее становилось неприятие, которое я испытывал при одном ее упоминании. Если сначала она мне показалась довольно приятной женщиной, хорошей хозяйкой большого замка, то теперь с каждым разом будто отваливался кусок от ее первоначального образа. Мне не нравилось в ней все.
— Тебе по пунктам? Пожалуйста. Она неприятная. Везде сует свой нос и лезет со своими нравоучениями. После нее в доме появляется странный запах.
— Странный запах? — проблеяла жена.
О, да, запах был. Дикая смесь каких-то сладких духов, приправленных странными травами. Каждый раз, как она к нам наведывалась, я отдавал слугам приказ все тщательно проветривать, потому что Барнетта жгла в своей комнате благовония якобы для изгнания злых духов. Сначала она и вовсе пыталась жечь это повсеместно – в гостиной, в холле, в моей библиотеке, и очень оскорбилась, когда я запретил ей это делать.
Она вообще много возмущалась. Например тем, что я не разрешил ей переехать вместе с дочерью. Она-то уже распланировала, как будет вести быт, как обустроится, а тут отказ. Мне даже в какой-то момент показалось, что она заявит, что я не имею права ей чего-то запрещать.
Не заявила. Хватило мозгов понять, что тогда в столицу вообще не сунется, и доченьку свою драгоценную будет видеть только когда та приедет в их родовой замок.
Следующий раз ее недовольство было по поводу того, что я запретил ей трогать своих слуг. Я их нанимал, я им платил, и служить они должны были мне. Та дурочка, которая попала под влияние Барнетты, вылетела в тот же миг, как посмела ослушаться моего приказа.
Поняв, что менять своего решения я не собирался, Ханна завела старую песню:
— Ты меня не любишь. Ты не разрешаешь мне видеться с мамочкой.
Первую часть ее стона я оставил без внимания:
— Никто не запрещает вам видеться. Ты всегда можешь отправиться в замок Родери. Хоть на день, хоть на месяц.
Хоть навсегда…