Мы заняли тот самый столик, с которого открывался прекрасный вид на вечернюю улицу.
— Красиво, — сказала Линн, с детским интересом рассматривая вывески на другой стороне и людей, неспешно прогуливающихся перед окнами.
— Ты еще не была тут в дни зимних праздников. Это место наполняется особым волшебством.
— Звучит таинственно.
— Уверен, тебе понравится. Я бы мог показать…
— Увы, — Линн повела плечами, — Я здесь ненадолго.
Почему-то снова ёкнуло.
Можно, подумать, что мне жалко ее отпускать. Какая глупость…
Мы знакомы всего пару дней и не знаем друг о друге ничего, откуда бы взяться таким сожалениям? И тем не менее они были. Накатили, оставив после себя щемящее ощущение неудовлетворённости и желание вмешаться.
— Почему бы тебе не остаться в столице. Здесь хорошо…
Все, кого я знал, любили столицу. Кто-то за особый дух, кто-то за сосредоточие силы, кто-то просто за вдохновляющую красоту тихих скверов и уютных улиц в старом центре.
Линн же отреагировала на удивление прохладно:
— Спасибо, но нет. Я здесь – чтобы повидаться с тетушкой… ну и дельце одно есть. Как только с ним покончу – сразу уеду домой.
В ее словах – ноль колебаний и это зацепило. Мне тут же захотелось найти тысячу причин, почему она должна остаться.
— Что за дело?
— Да, ерунда, — отмахнулась она, — надо кое с кем встретиться и… кое-что забрать.
— Надо же, сколько тайн. Встретиться кое с кем, забрать кое-что…
— Прости, это личное, — улыбнулась Линн, снова отгородившись от меня.
Казалось бы… Какое мне дело до ее личного? Наверное, никакого. Только почему-то внутри вскипало от одной мысли, что оно могло быть связано с каким-нибудь мужчиной.
Я ревную, да? Вот это щемящее чувство в груди – это ревность? Совершенно неуместная и не имеющая оснований…
В этот момент нам принесли шоколад.
Линн обхватила покрасневшими с холода ладошками уютную кружку и подняла повыше:
— Запах умопомрачительный.
Я наблюдал за тем, как она, смешно вытягивая губы, делала маленькие глотки, боясь обжечься. Как аккуратно дула на глянцевую поверхность и блаженно жмурилась от вкуса.
Вроде ничего особенного: просто кафе, просто симпатичная девушка, но я не мог оторвать от нее взгляда, а еще не мог нормально дышать.
Все это – уютный вечер, посиделки за кружкой горячего шоколада и смятение в груди – казалось знакомым. Будто я вернулся туда, где мне было хорошо, и вместе с тем душу саднило от странного ощущения потери. Словно я упустил, что-то важное, сделал роковую ошибку, за которую придется дорого расплачиваться.
Но ведь мы прежде не виделись.
Я бы никогда не забыл такие светлые зимнее глаза.
За окном уже было темно, но никто из нас не торопился домой.
Мы разговаривали. Линн рассказывала о том, как живет в деревне с матушкой и сестрами, я о том, как проходит служба в императорском дворце.
Кажется, ей и правда было интересно, а я был готов болтать что угодно, лишь бы этот вечер не заканчивался.
— Интересный рисунок, — внезапно сказала она, кивнув на мое запястье. Оказывается, рукав рубашки чуть задралась, обнажая то, что скрывалось под ним, — это татуировка?
Если бы…
Я нехотя задрал манжет выше, демонстрируя замысловатое переплетение снежных линий:
— Это метка Истинности.
— Надо же. Никогда раньше такого не видела, — хмыкнула Линн и с легкой прохладцей в голосе добавила, — Ваша жена счастливица. Стать избранницей дракона…не каждой так может повезти.
Сейчас мне не хотелось даже вспоминать про Ханну. Ее тень была лишней в этом месте и в этот момент.
— Я бы не сказал, что это везение.
Линн царапнула внимательным взглядом, но не стала задавать вопросов. Вместо этого попросила:
— Могу я потрогать?
Я выдвинул руку вперед, ладонью кверху и позволил ей прикоснуться.
Пока ее тонкие пальцы невесомо скользили по очертаниям метки, я не мог дышать. Каждое касание – как раскаленной иглой под кожу, и мурашками по спине.
Наваждение.
Девушка склонилась ниже и, взволнованно кусая алые губы, рассматривала метку.
— Красиво, — неожиданно грустно сказала она, — очень красиво.
Хрупкие пальцы снова скользнули по моей коже, и я не удержался, перехватил их, сжимая в своей ладони.
Линн замерла и медленно подняла на меня растерянный взгляд… и я пропал. Утонул в нем полностью, без остатка и не делал попыток выплыть. В этот момент на задний план ушла вся прежняя жизнь – служба, истинность, Ханна. Даже проблемы с драконом и те померкли.
Мне просто хотелось быть здесь, сейчас, с ней. Просто держать ее за руку и смотреть в нереальные голубые глаза цвета светлого зимнего неба. Просто чувствовать. Ее, себя, то, как неожиданно сильно защемило за ребрами. И что самое странное, впервые за долгое время я ощущал себя по-настоящему живым.
— Вашей жене не понравится, что вы держите за руку другую девушку, — тихо произнесла Линн, не делая попыток вырваться.
— Моей жены здесь нет.
Она опустила взгляд и сдавленно вдохнула.
Сейчас уйдет. Скажет, что я мерзавец и уйдет…
Однако вместо этого на ее губах расцвела робкая улыбка:
— Ну раз нет, то можно мне вон то апельсиновое пирожное?