Мы неспешно к городским стенам, миновали высокие ворота и по брусчатой дороге, покатили в центр. Экипаж слегка потряхивало, а я смотрел стеклянным взглядом в окно и думал. Ни о чем конкретно и обо всем сразу. Пытался понять, когда все это началось и почему. Пытался разобраться, найти причину того, что дракон отказывался выходить, но не мог.
Я понятия не имел, почему все это происходило. Чем прогневил древних боков, раз они решили испытать мою связь на прочность.
Мы выкатили на главную площадь. В центре ее уже полностью очистили от снега, зато по краям высились целые снежные горы. И мальчишки, желая урвать последние снежные деньки, катались по ним на ледянках.
Их крики эхом раздавались в голове, заставляя морщиться от звона. Было тошно, и чужое веселье не вызывало ничего кроме раздражения. Мне хотелось тишины и одиночества, и еще чтобы узел в груди хоть немного ослаб.
От центральной площади мы покатили по главному бульвару, на котором располагались десятки, если не сотни торговых лавок. Ханна обожала это место и могла часами метаться от одной яркой витрины к другой, рассматривая платья, сумки, шляпки, украшения. Я же равнодушно смотрел по сторонам, до тех пор, пока не заметил возле одного из магазинов хрупкую фигуру в голубом теплом платье и короткой светлой дубленке.
— Останови, — приказал кучеру, и тот поспешил исполнить мой приказ.
— Вас ждать?
— Нет, — я покинул карету и подошел к девушке, стоявшей возле витрины.
Она пока не замечала меня и задумчиво покусывая губы, наблюдала за тем, как мастерица внутри ловко драпировала ткань на манекене.
— Нравится?
Едва заметно вздрогнув от неожиданности, Линн посмотрела на меня и улыбнулась:
— Просто засмотрелась.
Улыбка у нее была мягкая и немного рассеянная, на бледных щеках едва заметно краснел морозный румянец. Она как будто мягко обволакивала и гасила внутренний пожар.
Я невольно засмотрелся.
— Вы спешите?
Снова улыбка:
— Нет. Просто гуляю.
— Тогда может прогуляемся вместе?
— С удовольствием.
И мы неспешно побрели по улице.
Она молчала, с интересом глядя по сторонам, а я внезапно почувствовал себя пацаном, который первый раз отправился на прогулку с девушкой и забыл все слова.
Слишком много навалилось в последнее время, и я терял контроль над собой, над ситуацией, над своей жизнью. Но, как ни странно, здесь и сейчас, рядом с практически незнакомой девушкой, я чувствовал себя лучше, чем дома. Мне нравилось просто идти с ней, просто молчать и изредка ловить на себе ее заинтересованные взгляды.
— Сколько тут всего, — немного ошалело произнесла Линн, когда мы проходили вдоль цветастых витрин, — это же за всю жизнь не сносишь.
Слышала бы ее Ханна. Жене хоть трижды в день новые наряды подноси и все мало будет. Она просто сумасшедшая модница, готовая весь город перевернуть чтобы найти платье с особенными пуговицами, не такими как у всех. У нее три десятка шляпок, между которыми я не видел никакой разницы, и столько обуви, что если всю ее выставить в ряд, то получится линия от моего дома до императорского дворца. И Ханне этого мало. Она сутками напролет была готова бегать от одной лавки к другой и скупать все, что приглянется.
Я никогда не ходил с женой за покупками – одна мысль об этом вызывала зубовный скрежет, а вот сейчас испытал потребность скупить все. Если бы Линн хоть что-то попросила, хотя бы намекнула…
Конечно, этого не произошло. Она еще раз глянула на разряженные манекены, хмыкнула и пошла дальше, ни разу даже не обернувшись.
— Замерзла? — спросил я, заметив, как зябко она повела плечами и подтянула повыше воротник дубленки.
— Немного.
— Здесь неподалеку есть отличное место, в котором подают самый лучший в городе горячий шоколад.
Линн смущенно улыбнулась:
— Я люблю шоколад.
— Идем.
Маленькое кафе «Чайная роза» располагалось как раз через три дома. Оно ассоциировалось с детством – каждый раз, как мы с родителями приезжали в город, отец приводил нас сюда и разрешал заказывать все, что угодно. Это был настоящий праздник живота – сестры набирали пирожных столько, что половина оставалась нетронутыми, брат выбирал фигурки из воздушного мусса, а я пил шоколад. Густой, сладкий, обжигающе вкусный.
С тех пор это заведение ассоциировалось со спокойствием и уютом. Мое место силы родом из детства. Бывал я там либо с семьей, если кто-то из них оказывался в городе, либо один. Заходил после службы, делал заказ и, неспешно потягивая любимый напиток, наблюдал за сумерками, опускающимися на город.
С Ханной я ни разу не был в «Чайной розе». Даже в самом начале, когда наша связь еще не вызывала такого отторжения, как сейчас, я не приглашал ее сюда. Будто что-то не давало это сделать, противилось.
А вот Линн захотелось пригласить…
Когда мы зашли внутрь, она принюхалась, как лиса в курятнике:
— Ммм, как вкусно пахнет, — и кончиком языка едва заметно прошлась по губам.
Жест был безобидным, но у меня неожиданно екнуло внутри, и стоило больших усилий заставить себя отвернуться и перестать смотреть на ее губы.
Так странно…и неожиданно приятно, будто что-то свежее растеклось по венам.