Костяшками пальцев касаюсь внутренней части ее бедра, продвигаясь дальше, чтобы проверить, как у нее обстоят дела там, ниже. И – бинго! Узкая перемычка трусиков совсем мокрая. Лювия всхлипывает.
– Кончай играть.
– Это ты мне? Сама-то меня уже на кучу ярдов обставила.
– Черт, давай без футбольного жаргона, но это так.
И она тут же резко вцепляется в мою футболку и впивается в меня поцелуем. Ее красивые губки жадно прильнули к моим, а сердце в моей груди заколотилось с такой силой, что, случись это во время игры, тренер Тим наверняка выгнал бы меня с поля пинками. Старательно исследую ее рот изнутри, одновременно отодвигая пальцем ткань стрингов, после чего скольжу пальцем вперед и назад. Упиваюсь каждым ее судорожным вздохом, особенно тем, который сопровождает миг, когда мой большой палец находит ее клитор и надавливает.
Вытягиваю средний палец, достаю им то самое отверстие, вход в ее тело, и она, явным образом неудовлетворенная, поднимает ногу и обвивает меня ею, чтобы пошире открыться. Она так хорошо готова, что кончик моего пальца с легкостью проникает внутрь, и все, что я чувствую, – это жар, тесный и влажный жар.
Черт, я хочу оказаться там, внутри. Думать ни о чем другом я просто не могу.
– Эш, – всхлипывает она, ее бедра дрожат.
Боже, кажется, я еще никогда, ни разу в моей гребаной жизни, не хотел с такой силой. И я уже готов погрузить в нее весь палец и как-то с этим покончить, когда что-то наконец пробивает кокон сладострастия, окутавший нас.
И это что-то – голос моей бабушки.
– Мальчик мой! – Она от нас далековато, наверное с другой стороны лестницы, но мы с Лювией столбенеем от ужаса. – Джоджо, похоже на то, что моего внука утащил какой-то разобиженный призрак…
– Шансы на это стремятся к нулю, – успокаивает ее Джойс. – Ведь Эшер крещен, верно?
– Матерь Божия.
Прежде чем пошевелиться, мы ждем, пока они отойдут. Хотел бы я утверждать, что перспектива быть застуканным бабушкой в самый разгар такого дела снизила мне либидо, но в таком случае я бы самым бессовестным образом солгал.
Помогаю Лювии привести в порядок одежду, а она приглаживает мне волосы.
Вношу поправку: перед тем, как натянуть на нее топик, я в последний раз ощупываю ее грудь, а она, приглаживая мне волосы, дарит мне долгий и влажный поцелуй.
Когда мы отрываемся друг от друга, я точно знаю, что покину Миннеаполис с поистине исторической болью в яйцах.
Тринити набирает в легкие побольше воздуху, после чего выдает мне резюме моей собственной жизни.
– В общем, подытожим: в Крейтер-Лейк он случайно схватил тебя за грудь, в «Сильвервуде» – за руку, во Фремонте, посреди лесного пожара, ты устроила ему эротический массаж в душе, в Йеллоустоне он с тобой флиртовал и у вас состоялся довольно важный разговор, в Рашморе вы целовались, а в Миннеаполисе он едва не довел тебя до оргазма.
– Вот черт, и почему мисс Сальвани утверждала, что у тебя нет способностей к синтезу?
– Скажи?
– Вообще-то, мы не целовались в прямом смысле в Рашморе, поскольку даже из кемпера не выходили, но… Да. Думаю, у меня есть романтические воспоминания во всех главных достопримечательностях нашей страны.
Выдержав паузу в несколько секунд, Трин вдруг начинает визжать как сумасшедшая. Отвожу телефон от уха и улыбаюсь. Не могла я дальше жить, не выложив все это своей лучшей подруге, и, как только мы оказались в Чикаго, я (в который раз) одолжила мобильник у Эшера и ей позвонила. Как и всегда, мне оказалось легче легкого ввести ее в курс дела, причем во всех подробностях. На данный момент развития этого киноромана мне кажется, что нет ничего, о чем бы я не смогла рассказать Трин, и если я этого в последние годы не делала, то исключительно из-за своих тараканов в голове.
Так что она говорит, что теперь на мне лежит моральное обязательство претворить в жизнь все ее фантазии, потому что Эшер всегда был ее
– Как думаешь, не ужасно ли начинать что-то с Эшером после того, как я только-только?..
– Молчи, – спешит она перебить меня. – Забудь о нем. Не существует установленных сроков для чего бы то ни было, особенно когда дело касается отношений. Разные узколобые пуритане наговорят тебе кучу дерьма о том, что правильно, а что – нет. Но судя по тому, о чем ты мне рассказала, тот чувак был не более чем паузой в твоей истории с Эшером.
«Тот чувак» – это, разумеется, Джастин. Для нее он перешел из категории «герой не моего романа» в категорию «черный список». А черный список Трин я уже видела. Это вполне себе реальный лист бумаги, прикрепленный булавкой к пробковой доске в ее комнате. Могу только посочувствовать тем бедолагам, что туда попали.