Лично я так далеко не захожу. Я все еще не могу отделаться от чувства, что в плачевном исходе наших отношений есть доля и моей вины, причем не столько в том, что я сделала, сколько в том, чего не делала. Мне было бы очень легко ткнуть в него пальцем, а самой представиться жертвой, но в реальной жизни так не бывает. Я могла бы многое сделать иначе, к тому же во многих случаях я прекрасно осознавала его действия, но не останавливала. И не важно, какие причины лежали в основе, для меня это тот урок, который я понесу с собой дальше, чтобы не совершать подобных ошибок.
И остается где-то во мне эта маленькая заноза, та самая, которая шепчет, что кое-что я должна сказать Джастину лично. Закрыть эту главу своей жизни как положено. Надеюсь, что у меня еще будет такая возможность, когда мы вернемся в наш городок, если он, конечно, не уедет к тому времени в Гарвард. Кажется, это может стать хорошим поводом начать выражать свои чувства более открыто.
Удивительно, но у меня никогда не было подобной проблемы с Эшером. Для меня быть с ним – это как…
Это очень похоже на рисование. Когда меня охватывает такое ощущение, что я дома, что я – в правильном месте, такое чувство, от которого захватывает дух.
– Трин, ты – лучшая!
Я бесконечно ей благодарна за то, что она всегда где-то рядом и как она это делает… Как-то раз я то ли прочла, то ли где-то услышала, что дружба должна пройти путь развития, развиваться поэтапно, что между друзьями существуют некие обязательства. Вот ни разу я с этим не согласна. Никто не обязан что-либо делать ради другого человека, а как только мы начинаем так думать, дружба вообще теряет всякий смысл. Это ведь нечто такое, чем ты делишься свободно и совершенно добровольно, так что каждый раз, когда я получаю от Тринити бескорыстную поддержку и теплоту, я ей, конечно же, благодарна. Да я вообще ее не стою. А самое классное – что и она может сказать обо мне ровно то же самое.
– Знаешь… Я вот тут подумала, – говорит она после короткой паузы. – Все, что с тобой сейчас происходит, наводит меня на разные мысли. Как-то обидно, что ты, вернувшись, будешь уже совсем другой Лювией, а я… В общем, ты подвигла меня сесть рядом с родителями и сказать им все, что я думаю про универ.
От удивления прикрываю рот рукой.
– Что? Серьезно? – Я расхаживаю в окрестностях «Литтл-Хазард». Наш аккуратненько припаркованный автодом мы поставили на берегу реки, на стоянке кемпинга «Дес-Плейнс», а за полдником обсудили идею заночевать в каком-нибудь симпатичном отеле в городе.
Взгляд, адресованный мне Эшером в ответ на это предложение, был полон желания и обещаний. Пришлось сжать покрепче ноги и заставить себя думать об увядших растениях, пока меня не отпустило. Ничуть не помогало и то, что все эти дни мы по-прежнему должны делить с ним постель, однако максимум из доступного нам – это дразнить друг друга легкими прикосновениями.
Никто из нас не осмеливается на что-то большее, а то как бы потом не пришлось кусать губы до крови – из страха разбудить наших бабушек.
– Ужасно рада за тебя, Трин. Ты должна это сделать. Это ведь твоя жизнь и что-то очень-очень важное в ней.
Все дело вот в чем: как Трин, так и ее родители были совершенно уверены, что после старшей школы ее ждет университет. До этого момента все шло хорошо. Проблема возникла тогда, когда Трин в выпускном классе выкроила себе, бог знает откуда, свободное время (которого у нее не было) и ради своего удовольствия записалась в один клуб… Аудиовизуальный клуб. И вот с тех пор все пошло прахом (или встало на свои места – с какой стороны посмотреть). То, что для нее всегда было хобби, стало обретать в ее сознании четкие контуры. Она нашла единомышленников. Перед ней открылись возможности. Но она так и не смогла найти в себе мужества, чтобы объяснить все это родителям, разрушить планы, которые они на ее счет уже выстроили, и в итоге оказалась в Рино, на факультете электротехники. Почему? Потому что все верно: Трин у нас – умница.
И я хорошо знаю, что она очень старалась и приложила к учебе все свои силы. Даже сдала все экзамены. Но бедняжка чувствует себя все более подавленной, хорошо понимая, что чем дольше она будет тянуть с этим решением, тем будет хуже.
– Я знаю. – Она коротко вздыхает, и я как будто вижу, как она резко откидывает волосы. – Как думаешь, нормально ли в девятнадцать лет бояться своих родителей?
– Твоих-то? ДА.
– Ах ты зараза, – смеется она, – но ты права. Мистер и миссис Хендерссон – крепкие орешки.
– Но ведь и ты тоже. В тебе течет их кровь. Так что – вперед!
После нескольких подтасованных раундов игры в «камень, ножницы, бумага» победителем выходит Атланта, тем самым получая право выбрать отель. Именно поэтому мы вселяемся в «Софитель» вблизи озера Мичиган. Здание отеля само по себе представляет интерес: острый угол, в котором сходятся два его фасада, торчит подобно клинку. А в интерьерах, наоборот, царит французский шик. И я более чем уверена, что именно по этой причине Атланта его и выбрала.