Он ставит на первое место мое удовольствие, доводит меня до оргазма такой силы, которого мне никогда не удавалось достичь самой, и после этого еще и говорит такие приятные слова?
Теперь я все понимаю. Думаю, если Эшер Стоун продолжит в том же духе, в конце концов я сама надену ему на палец кольцо и…
«Нет, подожди».
«Это невозможно».
«Ведь он уедет в УКЛА, а ты останешься в городе. Полагаю, ты помнишь, как отлично выходит поддерживать отношения на расстоянии?»
Перестаю дышать.
Да плевать, ведь сейчас-то мы здесь.
И у нас в запасе еще есть немного времени.
Толкаю его в грудь рукой, заставляю сесть, и он меня слушается, потому что не дурак и понимает, к чему я клоню. Смотрит на меня пристально, отслеживая каждое мое движение.
Так что я приступаю к тому, что, как я знаю, сведет его с ума: встаю на колени между его широко расставленных ног. Потом завязываю волосы в хвост, убирая их с лица.
Эшер, тяжело дыша, проводит по своим волосам рукой, а я ему улыбаюсь.
Полагаю, что мастурбировать Лювии и видеть, как она от этого кончает, – одна из самых сюрреалистичных вещей, случившихся со мной в жизни. Я всегда думал, что номером один для меня был выход на поле «Роуз Боула», но теперь начинаю в этом сомневаться.
Ничто еще не доставляло мне такого удовольствия, как трогать ее, холить и лелеять.
Кроме, РАЗУМЕЕТСЯ, зрелища, как она опускается на колени перед моей бедной расплющенной эрекцией и собирает на макушке волосы, глядя на меня так, будто не знает, с чего начать.
Спроси меня кто-нибудь, люблю ли я минет, я бы уставился на него как на безумца.
Все чуваки любят минет. Хреново другое: если тебе нравится его получать, но сам ты не желаешь ответить партнерше тем же. Ежели так, то ты – настоящий мудила и к тому же придурок, потому что просто-напросто лишаешь себя удовольствия видеть, как девушка тает в твоих объятиях, и знать, что это – твоих рук дело. В этом есть что-то примитивное, но я не берусь анализировать.
Ее руки тянутся к моим джинсам и расстегивают молнию – очень медленно, наверное, потому, что мой член настолько плотно там упакован, что может выпрыгнуть, как пружина, как только его освободишь. Затем она легонько дергает вниз трусы и джинсы, и я моментально приподнимаю задницу, чтобы у нее получилось их снять.
– Какой джентльмен, – шепчет она, давясь смехом.
– Всегда к твоим услугам.
– Прошу прощения вот за это, – добавляет она и легонько касается губами шрама на коленке. От этого поцелуя в горле у меня встает ком.
Потом она кладет обе руки на мои обнаженные ноги и начинает меня разглядывать. Вот он, ключевой момент для очень многих парней, но, к своему счастью, я знаю, что мне есть чем гордиться. И по тому, как она тянется рукой и хватает его, сопровождая жест невнятно-одобрительным бормотанием, делаю вывод, что он ей нравится.
И даже больше, чем просто нравится, судя по ее приоткрытым губкам.
Боже, теперь это необходимость: пусть она возьмет его в рот.
Серьезно.
Лювия скользит рукой сверху вниз мягко, но чуть надавливая, причем ровно настолько, сколько надо, и в ответ меня пронзает молния наслаждения, от спины до поясницы. О нет, вот дерьмо. Это признак того, что я уже совсем близок к финалу, а я точно убьюсь, если не смогу продлить это удовольствие.
– Ты мне тут на днях сказал кое-что… – Теперь она ведет руку вверх, и ее большой палец играет с появившейся на конце каплей. До боли стискиваю зубы. – Что-то насчет того, что я не смогу управиться с тяжелой техникой…
Вот зараза. Раскидываю руки по спинке дивана, чтобы пальцы мои не свершили чего-нибудь неподобающего (например, не схватили бы ее за хвост).
– Что-то не припомню. Вообще не помню ничего, что было до этого момента.
– Как удобно!
Горячее дыхание окутывает головку моего члена, и я могу поклясться, что уже видел, как высовывается кончик ее языка, когда она резко откидывается назад и устремляет мне в лицо самый серьезный взгляд. Давлюсь грязным ругательством. Может, я бы ей и поверил, если бы не заметил искорку смеха в глазах.
Да она просто играет со мной.
И мне это безумно нравится.
– Думаю, сейчас самый подходящий момент, чтобы сообщить тебе, что я не глотаю.
– Ты уверена?
– В том, что я не глотаю?
Напрягаю пресс, чтобы сдержать смех, и мой член прыгает в руке Лювии, а она внимательно смотрит на него, подняв бровь.
– Нет, в том, что это самый подходящий момент.
– У тебя что, крыша съехала? Конечно да. Не ждать же мне, когда ты расплющишь диван задницей.
Мои плечи и руки начинают трястись. Вот черт, только эта девушка, одна-единственная, может сделать так, что я умираю и от смеха, и от желания одновременно.
– Надеюсь, что так и будет.
Она чрезвычайно изящно выгибает дугой обе брови, а ее пальчики при этом сдавливают основание члена, и я задыхаюсь.
– Ты что, смеешься надо мной?
– Что, я? Нет, ни в коем случае.
– Да ты погляди на себя: ты же явно сдерживаешь смех. Давай, смейся. Отведи душу.
– Если я это сделаю, он потеряет твердость. Ты этого хочешь?
Ее ресницы порхают.
– О, нет. Мне он нравится таким, какой есть сейчас.