Упиваюсь каждым его словом, каждым комментарием, пока нас проводят по всем закоулкам стадиона, недоступным обычным зрителям. Нам вручают диплом и делают фото на память о нашем первом посещении «Метлайфа», но самый волнительный момент наступает, когда мы движемся по коридору, ведущему на игровое поле. Здесь даже я – человек, далекий от спорта и, кажется, ни разу в жизни не досмотревший до конца ни единого футбольного матча, – чувствую легкое благоговение при виде трибун, возвышающихся вокруг нас, словно сгорбленные гиганты.
– Пустые, – шепчу я. – Представляешь, как это выглядит, когда на них полно народу? И ты бы выходил здесь на поле? – Не дожидаясь его ответа, обращаюсь к гиду: – Прошу прощения, но вот он футболист «УКЛА Брюинз», и очень может быть, что сыграет и на этом стадионе. Не знаю, вероятно, его даже примут в «Джетс» или «Джайентс». А если так, то он тоже будет выходить здесь на поле? А перед матчем все билеты распродаются?
Сопровождающий нас мужчина рад знакомству с футболистом из УКЛА. Он жмет Эшеру руку, и оба сразу же заводят разговор о его позиции, об успехах прошлого сезона, а также поднимают тему скаутов, и этот тип даже сравнивает Эшера с неким Эммитом Смитом. Нужно проверить, кто такой, а то уши Эшера при упоминании этого имени почему-то вспыхивают багрянцем.
Завершающая часть нашего визита включает посещение пресс-лож и роскошных люксов. Гид, должно быть, уже перевел нас в категорию доверенных лиц на том основании, что Эшер – футболист: он говорит, что дает нам двадцать минут на свободный осмотр и будет ждать внизу, возле раздевалок. После чего уходит.
– Бог ты мой, да это все равно что номер люкс в отеле.
Помещение не слишком просторное, но поистине роскошное. Полы застланы ковровым покрытием сливочного цвета, на стенах – пять телевизоров, чтобы, наверное, никто не пропустил ни единой детали матча. Несколько диванов, стол для фуршета, а в глубине – прозрачная стена с отличным видом на игровое поле. Косые лучи вечернего солнца создают впечатление, что газон раскалился добела, и я все еще задаюсь вопросом, что ты чувствуешь, находясь здесь во время игры. Болельщик ты или нет, но все же, кажется, атмосфера играет роль.
Подхожу к табуретам, выстроенным в ряд возле прозрачной стены, и слышу щелчок закрывающегося дверного замка. Меня охватывает предвкушение. Через несколько секунд сзади ко мне подходит Эшер. Руки его обнимают меня за талию, лицом он зарывается в мою шею. Целует как раз туда, где бьется пульс, и в ту же секунду внизу живота разливается жар.
Мы с ним наедине в частном люксе.
На двадцать минут.
За двадцать минут можно успеть очень многое, если у тебя есть хоть капля воображения.
– Ты что, собираешься всем и везде рассказывать, что я играю в футбол? – шепчет он мне.
– Ну, я просто хотела гарантировать себе контрамарку в ложу для прессы и родственников на твой будущий матч.
Эшер разворачивает меня к себе лицом. В спину мне упирается табурет, и приходится откинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Серьезно, как же мне это нравится! Как же мне нравится, что сегодня на нем нет этой вечной бейсболки, нет тени, скрывающей его взгляд.
– Не знаю, понятно ли я раньше выразился, но я хочу, чтобы ты на следующей неделе пришла посмотреть на мою игру в Пасадине.
– Уф, не знаю, сомневаюсь, что футбол – это мое. – Кладу руку ему на грудь и веду ее выше, к плечу: вряд ли я смогу объяснить, как же мне нравится чувствовать его силу, его тепло. – Ты что, посвятишь мне гол, очко или как там это называется?
На его губах появляется лукавая улыбка.
– Если смогу заработать
– А ты часто зарабатываешь эти
– Ну… – Пальцы его потихоньку спускаются вниз, наползая на мои ягодицы и собирая гармошкой ткань юбки. – В этом году я стал MVP[37] команды.
– Что бы это ни значило, но звучит как нечто очень важное.
– Так оно и есть. Это означает, что игрок продемонстрировал…
Он умолкает, когда я прижимаюсь к нему еще теснее.
– Эш, у нас всего двадцать минут. Ты точно хочешь продолжить разговор о футболе?
– Нет, – выдыхает он.
И целует меня. Его язык ласкает мой, пока он разворачивает меня и направляет назад. А я прекрасно знаю, куда именно он меня ведет, и, как только чувствую, что в коленки что-то уперлось, падаю и увлекаю его за собой. Мы приземляемся на диван, и первым делом он опирается на одну руку, а вторую запускает мне в вырез. Его пальцы ласкают мою грудь, и он стонет.
– Так и знал. Я знал, что на тебе ничего нет.