– Господи, как же мне нравится быть внутри тебя.
– Не останавливайся, – угрожающе требует она, кажется, даже не расслышав, что я сказал.
Усмехаюсь.
Это уже за пределами совершенства. Она сужается в точности так, как нужно, становится так чертовски тесно, что этого просто не может быть.
Недолго же я продержусь на таком уровне наслаждения.
– Ты можешь кончить только от проникновения? – выдавливаю вопрос.
Трясет головой.
– Нет. Мне надо…
Ловлю ее руку прежде, чем та опускается.
– Беру на себя.
Просовываю ладонь между нами и нахожу ее клитор. Лювия так выразительна, что я без труда понимаю, что ей нравится, а что нет. Убыстряю ритм, почувствовав, как стенки ее начинают вокруг меня трепетать. Вижу, как она закрывает глаза, как прикусывает губу.
Надавливаю большим пальцем чуть сильнее и утыкаюсь лицом в ее шею. А когда понимаю, что она на пороге оргазма, легонько кусаю, что окончательно сводит ее с ума, и даю ей кончить, оставаясь с ней до самого конца этого пути. И только после этого кончаю сам, проникая в нее так глубоко, насколько могу. Еще шесть движений – и все.
Мои ноги и бедра сводит спазмами, пока я извергаюсь, возможно, я даже теряю сознание на пару секунд.
Когда я прихожу в себя (более или менее, ведь прежним, сдается мне, я уже никогда не буду), пальцы ее ласково гладят мне спину.
– Я тебя совсем раздавил.
– Попробуешь пошевелиться – убью.
Улыбаясь, отстраняюсь от нее ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо. Разрумяненное, потное и взволнованное. Думаю, это моя любимая версия Лювии.
– А ты знаешь, что становишься чуток агрессивной во время секса?
– Эш, ты впечатал меня в этот диван так, как будто вознамерился сделать из меня его обивку. Так что, пожалуйста, не рассуждай на тему агрессивности.
Секс с Эшером был…
Это…
Уф. Знаю, что сравнивать такие вещи – ужасно, но, мама дорогая, теперь я думаю, что три года занималась сексом с чуваком, который не то чтобы не имел о нем ни малейшего понятия, но вообще ни разу не позаботился о том, чтобы я прожила с ним весь процесс, как это сделал Эшер. Как он на меня смотрел, как зависел от моего наслаждения, как ласкал меня и поддерживал…
Каким-то странным образом это все во мне перевернуло. Усилило те чувства, что я, вероятно, и так всегда испытывала к Эшеру, доведя их до такого безумия, что теперь я понимаю, почему Стоуны и Клируотеры изначально обречены только на два исхода: или убить друг друга, или пожениться. Боже, надо же как-то эту энергию стравливать.
В Брайант-парк мы прибыли за несколько минут до шести. Нас с Эшером просто ошеломило количество людей на газонах. С нашего места открывается впечатляющее зрелище – целое море голов и футболок самых разных цветов, все настолько перемешано, что я начинаю сомневаться, удастся ли нам найти бабушек. Киноэкран установлен с краю, а до начала фильма еще пара часов. Интересно, насколько заранее пришли сюда все эти люди?
– Слушай, вот твой двоюродный дедушка Пит находится в вечном поиске: как бы сделать так, чтобы жители нашего города чем-то занимались вместе, – говорю я Эшеру, чуть повышая голос – слишком здесь шумно. – Вот и расскажи ему о кино под открытым небом.
Внезапно по парку разносится резкий пронзительный свист, который приводит народ в движение и эхом отражается от окружающих парк небоскребов.
В недоуменной тишине, последовавшей за этим звуком, мы слышим:
– Эшер! Лювия! Мы здесь!
Не могу удержаться от смеха. Бабушка изо всех сил размахивает своими ручками, словно вот-вот взлетит. Они отхватили себе отличное местечко – не слишком далеко и не слишком близко к экрану, и, когда мы подходим, я поражаюсь размерам пледа для пикника, который они перед собой расстелили. Этого хватило бы на добрый десяток человек, так что у нас вроде как образовался свой периметр безопасности.
Эшер, усевшись на плед, первым делом отбирает у своей бабушки свисток. Маленький металлический цилиндрик с большим красным раструбом на конце.
– Это же морской, для кораблей, – ворчит он. – Вы же сами запросто могли оглохнуть.
Атланта эффектно выгибает бровь.
– Однако вы нас увидели, разве не так?
– Мы и весь Манхэттен.
Тем временем бабушка знаками спрашивает меня (нужно признать, для нее довольно-таки скромными), как оно все прошло. Я подмигиваю ей и показываю двумя пальцами знак победы. Она в ответ щиплет меня за мягкое место, как бы говоря: «Ах ты шалунишка». Именно так я сообщаю своей бабушке, что у меня только что был грандиозный секс.
Впрочем, как обычно.
Итак, этим вечером мы смотрим «Индиану Джонса и храм судьбы» в одном из прекраснейших парков Нью-Йорка в окружении огромного количества людей, собравшихся приятно провести время. Бабушка накупила в супермаркете столько самой разной провизии, что в конце концов вынуждена раздавать пирожки, кукурузные лепешки с сыром и буньюэлос компаниям по соседству. Получив тем самым прощение за историю со свистком.