– А что, если ты подаришь ему пару поцелуйчиков? Только чтобы мы удостоверились, что он все такой же.
– А если я тебе его откушу, будет окей? Просто не хочу рисковать.
Уже не смешно. Яйца мои сжимаются, как хорошо вымуштрованные солдаты, внимая каждому слову и движению Лювии, которая окончательно и бесповоротно стала их самым любимым человеком на свете.
– Черт, да, пожалуйста.
И тогда она наконец наклоняет голову и в один прием заглатывает его целиком. Я думаю, что покажу себя настоящим пацаном, смогу наблюдать за тем, как она это делает, не кончив ей в рот, но выясняю, что нет. Когда она снова поднимает голову и издает этот всасывающий звук…
Моя голова откидывается назад, я упираюсь взглядом в потолок и начинаю разглядывать его с концентрацией военного. И даже не знаю, что хуже, потому что не способен предвидеть абсолютно ничего, могу только чувствовать попеременно холод и жар, параллельно тому, как движется вверх и вниз ее рот, и прислушиваться к звукам.
Лювия Клируотер сосет мой член.
Наверное, я умер.
Наверное, олень из Крейтер-Лейк пробил-таки рогами ветровое стекло, а все остальное я просто выдумал.
Что-то мягко втыкается в мои ноги – моментально поднимаю голову. Лювия убирает ногти и улыбается мне: член у нее в руке, конец хвоста лежит на обнаженном плече.
– Что, правда не будешь на меня смотреть?
Я не могу.
Нет.
То есть игра окончена.
Хлопаю себя по бедру.
– Садись.
Она не заставляет себя упрашивать, и это, кажется, одно из основных объяснений, почему я так безумно в нее влюблен. Она всегда мчится на всех парусах, она – импульсивная и решительная. Освобождается от юбки, дернув за какие-то очередные тесемочки, о существовании которых я и не подозревал, и вот является передо мной только в трусиках и босоножках.
И это – самое прекрасное зрелище на всем гребаном свете.
– Черт, гондон! – Вскакиваю, как ужаленный, сбрасывая с себя несколькими движениями ног кроссовки, джинсы и трусы, а потом потрошу рюкзак, оставленный на столе.
Думаю, я ни разу в жизни с такой скоростью не натягивал презерватив и ни разу мне не доставляло такого удовольствия то, что девушка следит за каждым моим движением. Покончив с этим, указываю ей на диван, ведь мы оба стоим.
– Хочешь?..
– Садись обратно, – командует она, впечатывая ладонь в мой пресс.
С огромным удовольствием подчиняюсь. Она влезает на диван, коленями по обе стороны от моих бедер, закидывает руки мне на шею, и из моего рта вырывается шипение в тот момент, когда ее промежность зависает над моим членом, накрывшим мне живот. Таким горячим, что обжечься можно, клянусь.
– Для этого нам нужно еще время, – шепчет она.
– Прикончу любого, кто посмеет открыть эту дверь.
И самое ужасное, что я говорю серьезно.
Хватаю его за основание и нацеливаю вверх, к тому месту, в котором умираю как хочу оказаться. Одной рукой обнимаю Лювию за талию, а другой направляю его, пока головка не скрывается в ней, и я наконец-то могу почувствовать и оценить весь этот жар и эту влажность. Мне кажется, я никогда ничего не ощущал с такой достоверностью. И тогда она начинает опускаться, и я убираю руку, чтобы обхватить ее бедра.
Ее большие пальцы поглаживают мой подбородок, и, когда я вхожу в нее полностью, мы встречаемся взглядами. И оба испускаем стон.
Это как…
Это…
Раздается стук в дверь.
– Ребята? Время уже вышло, пора завершать экскурсию.
Мы оба вздрагиваем, но не двигаемся с места ни на сантиметр. Лювия покусывает мне шею, и мне кажется, что мой член внутри нее пускается вскачь.
– Мы закончим ее здесь! – кричу я. После чего сжимаю ей попку и получаю то, чего хотел: она чуть приподнимается, начиная фрикции. И утыкается в мою шею, заглушая стон.
Мужик за дверью замолкает: уверен, до него очень быстро доходит, что именно совершается за закрытой дверью. Впрочем, для этого не нужно быть семи пядей во лбу. Что бы с нами ни произошло в следующую секунду, ничто не занимает меня больше, чем то, что я сжимаю в руках.
– У вас десять минут. Потом приду с охраной.
Мне показалось или в его голосе и правда прозвучали нотки плохо скрываемого веселья?
– Ты же слышал. У нас…
Закончить не удается: слова тонут в приглушенном стоне, когда Лювия поднимается на колени, а потом устремляется вниз с силой, лишающей меня возможности дышать. Она ловит языком мочку моего уха, и, окей, похоже, чувак малость перегнул, отсыпав нам еще целых десять минут.
Но – нет. Это же мой первый раз с Лювией. Мне нужно показать класс, черт возьми.
Положив одну руку ей на задницу, другую – на спину, переворачиваюсь вместе с ней и укладываю ее на диван. Ее протест давлю в самом зародыше страстным поцелуем в губы. Отвожу бедра назад, вынув член до самого кончика, и с наслаждением возвращаюсь обратно, да так, что стукаюсь об нее яйцами.
В качестве щедрой награды получаю стон наслаждения и начинаю двигаться в постоянном и частом ритме. Ее вагина меня и сжимает, и обволакивает так, что можно слететь с катушек. Уже с них слетаю. У меня пылает голова, кожа, внутренности. Ее ноги обхватывают мою талию, и вдруг я достигаю новой точки внутри нее – и дыхание ее меняется, становится еще чаще.