Тут раздается телефонный звонок, но дежурный не утруждает себя ответом. Сразу же передает трубку шерифу, и тот ввязывается в перетягивание каната с властями Линкольн-Бара. Бабушка мне подмигивает. Это, а также наш туз в рукаве – возмущенный звонок от сына Атланты и шерифа Санта-Хасинты, Гидеона Стоуна, – призваны побудить полицейских немедленно освободить задержанных.
Наша тактика сфокусирована на том, чтобы показать, что им намного проще выпустить Атланту и Эшера.
Спустя полчаса вторая половина нашей команды путешественников появляется в конце коридора. Сердечко мое на максимальной скорости выполняет пируэт бильман в ту секунду, когда глаза Эшера встречаются с моими. Мама дорогая, да сейчас у него круги под глазами куда страшнее, чем когда он валялся с температурой! Всю ночь, кажется, не спал. Его пронзительный взгляд прожигает меня насквозь, но прочесть его я пока не могу.
Бабушка бросается навстречу подруге, и они заключают друг друга в объятия. Похоже, что Атланта чередует адресованные бабушке слова благодарности с громкими требованиями вернуть ей личные вещи, обращенными в сторону офиса.
Не торопясь подхожу к Эшеру. Офицерша протягивает ему пластиковый пакет с бумажником, мобильным телефоном и теми немногими вещами, которые были при нем в момент задержания. Успеваю услышать его слова:
– Да пропади она пропадом, эта палка, многие только спасибо скажут.
Женщина закатывает глаза и уходит.
После чего все внимание Эшера сосредотачивается на мне. А я чуть не падаю в обморок: какой же он красивый и как же мне хочется его поцеловать! Поэтому я ступаю на безопасную территорию:
– Я говорила с твоим тренером и теперь, кажется, немного лучше понимаю, почему вы все перед ним так трясетесь. И клятвенно обещала ему, что ты явишься на матч вовремя, что бы ни случилось; в противном случае мне придется отдать ему первенца. – Чуть дрожащими руками разблокирую телефон (свой собственный наконец) и показываю ему экран. – У меня здесь четыре билета до Лос-Анджелеса, и, как только ты дашь добро, я кликну на кнопку оплаты. В Лос-Анджелесе мы приземлимся сразу после полудня, так что…
Он мягко отводит в сторону мой телефон, чтобы взглянуть мне в лицо. А я даже не замечала, что прикрываюсь им… или да, замечала.
– В тюрьму-то я загремел именно по твоей вине.
Против этого утверждения у меня есть чертова уйма аргументов. Например: я никак не могла знать, что предполагаемый мистер Соколов на самом деле не работает в похоронном агентстве. У него имелись в наличии: костюм, катафалк и мертвое тело. Говорил он так, как и должен говорить представитель похоронного бизнеса, к тому же целый день провел в Линкольн-Баре, помогал бороться с пожаром. Сказал, что ему очень понравился гуляш. И последнее: иногда и в самом деле полезно довериться первому впечатлению о человеке.
А то, что он оказался нелегальным торговцем трупами? Слушайте, да он даже местных полицейских вокруг пальца обвел. А какими дурочками почувствовали себя мы с бабушкой, ведь одна из наших любимых криминальных тем – это «воскресители» XIX века!
И все же я точно знаю, что Эшер ничего из этого перечня не оценит.
– Хм, ну да. Это верно. Но зато обойдется без последствий, – говорю я, делая особый акцент на слове «но».
– Ты помнишь, как я говорил, что теперь не должно случиться ни одной катастрофы или несчастного случая, которые нас задержат? Так вот, я имел в виду и это.
– Ну да, это подразумевалось. Но…
Тут его губы неожиданно накрывают мои. Сильные мускулистые руки обхватывают мою талию и поднимают меня вверх, чтобы ему было удобнее совершить набег на мой рот. Хотела бы я сказать, что якобы была застигнута врасплох, засмущалась или оказала какое-никакое сопротивление. Однако реальность такова: с нашей последней встречи прошли сутки, но я соскучилась по нему до безумия. Хватаю его за плечи, которые мне так нравятся, и наши языки сплетаются. Мой рот наполняется его громким стоном, от которого немедленно оживают все нервные окончания моего тела.
– Я должен был знать, – шепчет он, и губы его при этом касаются моих. – Все планы обречены на провал, если в них вовлечена хоть одна Клируотер.
– Каких-то десять лет – и до тебя дошло!
– Убирайтесь, бога ради, из моего участка, в конце-то концов! – вопит шериф Юско.
Эшер опускает меня на пол и выгибает бровь в фирменном стиле Стоунов.
Я таю.
Клянусь, таю окончательно.
– Мне очень жаль, что я послала тебя на хер. И вообще сожалею о вчерашнем, правда.
– Я понимаю. Было бы здорово, если бы мы с тобой в будущем никогда не доходили до этой точки, но я так и не смог влезть в твою шкуру и понять до конца, что же тебе пришлось пережить за этот год. – Он обеими руками обхватывает мое лицо, а я приникаю к нему, ища его тепло, уверенность, этот треклятый здравый смысл всей его семьи. – Сделаю все, что в моих силах, чтобы в следующий раз ты могла рассказать мне обо всем и не чувствовала себя такой одинокой.
Это, без всякого сомнения, самые прекрасные слова из тех, что сказал мне Эшер Стоун за всю мою жизнь.
На втором месте после: «Лучше два пальца или один?»