И я спрашиваю себя, что бы было, позволь я себе пойти этой дорогой. Возможно, все это сходило бы на нет по мере того, как я постепенно примирялась бы с бабушкиной болезнью. Или же нет. Возможно, эта небольшая червоточина так и сидит во мне, и мне следует ее принять, потому что она – тоже часть моей психики. И так же, как другие люди бросаются бежать, если их захлестывают эмоции, я выплеснула свои самые потаенные страхи на бумагу.
Но только я не осознавала этого, потому что раньше таких чувств не испытывала.
– В тебе нет ничего такого, чего я не приняла бы с распростертыми объятиями. – Бабушка ласково мне улыбается. – К тому же говорят, что обуреваемые страстями художники обретают истинное вдохновение. Как Сэмюэл Литтл!
– Только тебе могло прийти в голову сравнивать меня с серийным убийцей. – Бросаюсь ей на шею. – Обалдеть!
Дэдди Дак ставит на стойку два коктейля и придвигает к нам.
– А теперь что, уже можно? – Сощуриваю глаза, делая вид, что даже не подозреваю о своем мокром и, наверное, красном от слез лице. – Ты ведь знаешь, что я по-прежнему несовершеннолетняя, как и вчера вечером, а?
– Закрой рот и бери. Попробуешь лучший в твоей жизни май-тай.
Бабушка выпивает свой одним глотком, глушит, как моряк соленую воду.
– Еще один, красотка? – спрашивает Дэдди Дак.
– Да нет, пожалуй, нам еще в полицейский участок заглянуть нужно.
И я, уже несколько успокоившись и медленно потягивая напиток, чуть не выплевываю его фонтаном обратно.
– Что-о-о?
Бабушка очень изящно, одним прыжком, спускается с табурета, и лицо ее, тоже мокрое и покрасневшее, расцветает озорной улыбкой.
– Дорогая моя, впервые в истории Клируотерам выпало пойти вызволять Стоунов из застенков.
Дежурный в полицейском участке, оглядев нас сверху донизу, со стоном откидывается на спинку стула.
– Опять вы? Шериф! Идите сюда! Это они.
Шериф Мелвин Юско, ветеран шестидесяти шести лет от роду, давно мечтающий о пенсии и стремящийся прожить последние дни на службе без лишних забот, выглядывает из офиса и пытается улизнуть до того, как мы его заметим.
Поздно.
– Этот фокус не сработал у тебя вчера и не сработает сегодня, Мелвин, – начинает нараспев бабушка. На ней – ее лучшее платье кроше и жемчужные сережки в стиле ретро. – Иди-ка сюда. Обещаю: если все выгорит, мы тут же уедем и больше ты нас никогда не увидишь.
Это побуждает беднягу направиться к нам, хотя его недоверчивый взгляд пропитан страданием. В конце концов, я ничуть не виновата, что вчера его коллега проколол себе палец степлером исключительно потому, что я заявилась сюда в маечке и сапогах. И если бы нам позволили увидеться с Эшером и Атлантой, как мы того и просили, то, вероятно, бабушка не прокляла бы всех присутствующих в офисе и не призвала на их головы всякие паранормальные явления.
И то, что сразу после ее слов сам собой включился принтер, стало чу́дной вишенкой на торте, хотя чуваки этого явно не оценили. Южане – что с них возьмешь. Верят, что если поцеловать собственный локоть, то сможешь жениться на том, кого любишь.
– Тебе очень скоро позвонит шериф Линкольн-Бара, – сообщаю я, опершись о стойку ресепшена, – и очень вероятно, что сегодня кто-то и в самом деле проверит электронную почту. – Адресую многозначительную улыбку секретарше, которая ненавидит меня вполне официально. – Как мы вчера уже говорили, Эшер Стоун оказался в самый неудачный момент не в том месте, и не более того. Он всего лишь помог мистеру Соколову, или как там этого типа зовут, перенести тело, потому что городские полицейские ему в этом отказали. У Эшера нет судимостей, он – студент-отличник и подающий большие надежды футболист. Так ты еще не проверила почту, Синди?
Если не врут, что есть взгляды, способные убить, то вообще не знаю, как это я все еще жива.
Шериф Юско небрежно тычет пальцем в сторону секретарши.
– Проверь почту, может, нам удастся с этим покончить. – А потом тяжело вздыхает, за последние сутки вконец измученный. – А что будем делать с разбитым носом моего офицера? Это ведь нападение на государственного служащего с нанесением телесных повреждений.
Он кивает на беднягу: сидя за столом, тот тоже испепеляет нас взглядом. Вчера он вовсю размазывал кровь и сопли, ревя как новорожденный теленок, а сегодня на нем – повязка на пол-лица. Вторая половина – фиолетового цвета.
Матерь божья, да Атланте в бейсболе цены бы не было!
– Я вам уже объяснила, что у нее просто случился нервный срыв, хотя мне ничего не стоит повторить всю историю с самого начала. Вчера моя бабушка рассказала миссис Стоун, своей лучшей подруге, что у нее…
Шериф поднимает глаза к потолку. Если он ищет там Господа Бога, то, насколько я понимаю, подобного рода вопросы – не в Его компетенции.
– Нет-нет, повторять не нужно. Отлично. Я…