– Прибереги их для Гранд-каньона, – стою я на своем. Слышу странный звук и понимаю: я так сильно стиснула мобильник, что сделала скриншот. Заставляю себя ослабить хватку, глубоко вдыхаю и прилагаю физическое усилие, чтобы звучать оптимистично. – Будет здорово. Помнишь список всего, чем мы планировали там заняться, если поедем?
Наконец отмечаю перемену в его голосе. От апатичного и раздраженного к мягкому, ласковому:
– Он и сейчас у меня. Вместе с пятном от кофе.
Параллельно с этим слабеет огненный вихрь адской тревоги. Даже спустя несколько минут после разговора я не могу поверить, что́ только что сделала. В какую передрягу сама себя загнала. Тупо продолжаю пялиться на телефон, пока некое липкое чувство не побуждает меня побыстрее спрятать его в карман штанов и оглянуться. Мистер Моттрам в доме; замечаю кислородный баллон возле холодильника. Должно быть, готовит ланч.
Встаю и секунду пытаюсь вспомнить, чем я, собственно, занималась до разговора с Джастином. Тут мой взгляд падает на тачку, и я вздрагиваю.
«Оставайся на месте».
В последний раз проверяю, правильно ли я настроила систему полива, чтобы в ближайшие недели она включалась и выключалась самостоятельно, и со всех ног мчусь к мистеру Моттраму. Тот от неожиданности едва не роняет на пол кусок дыни.
– Вот черт, ты чего?!
– Уже ухожу, мистер Моттрам. Обещаю, что вернусь к вам раньше, чем вы успеете по мне соскучиться. Позволите обнять вас на прощание?
– А ты, можно подумать, послушаешься, если я скажу «нет»?
Конечно же, это не совсем так, но я уворачиваюсь от рук, заляпанных дынным соком, и, стараясь не потревожить шланг от кислородного баллона, нежно обнимаю мистера Моттрама. Несмотря на замашки вуайериста и на то, что он захлопывал дверь перед моим носом чаще, чем я могла бы сосчитать, его локти неуклюже прижимаются к моим ребрам, будто говоря: «Смотри: я тоже отвечаю тебе на это ненужное проявление теплых чувств».
Отстранившись, я вижу, что он пыхтит и смотрит в пол, и в горле у меня что-то свербит.
– Хорошенечко берегите себя в мое отсутствие, ладно?
– А что мне еще остается, раз уж ты меня бросаешь?
– Ого, чувство юмора, как я погляжу, вас не оставляет.
– Ба!
Сглатывая комок в горле, я ставлю новый рекорд в забеге на короткую дистанцию: несусь к машине, припаркованной перед палисадником мистера Моттрама (за ним ухаживаю тоже я). Пытаюсь вставить ключ, чтобы открыть дверцу, и тут слышу характерный звук двигателя «шевроле селебрити» 86-го года выпуска – машина в конце улицы повернула сюда. Нет, я не великий эксперт в области двигателей внутреннего сгорания; на слух различаю только те, которые могут обеспечить мне переход от жизни к смерти.
И, конечно же, когда мне больше всего нужно поскорее смыться отсюда, сорваться с места, не щадя покрышек, у меня никак не получается попасть в замочную скважину, и связка ключей падает на землю.
«Шевроле» тормозит рядом со мной, когда я нахожу ключи возле переднего колеса.
– Лювия, – слышу голос. – Садись ко мне, пожалуйста.
Набрав в грудь побольше воздуха, немного наклоняюсь и заглядываю в приоткрытое окно со стороны пассажирского сиденья. Стекло он наверняка опустил еще до того, как завел двигатель: машина настолько древняя, что окна в ней открываются только вручную. Она настолько древняя, что под приемником есть деревянная пепельница, а переднее сиденье сдвигается вперед и назад по максимуму, не ведая промежуточных положений. Даже заводская краска осталась нетронутой: тусклое серовато-синее покрытие, наводящее тоску, местами облупившееся вокруг бампера и по кромке крыши.
Будь это «форд», его можно было бы принять за автомобиль семейства Уизли.
– Извини, но у меня есть дела поважнее, чем кататься с тобой на этом динозавре.
Эшер тоже слегка наклоняется, не снимая руку с руля. Глаз почти не видно из-за его чертовой бейсболки.
– Правда? Какие же? Торопишься домой собирать чемоданы?
– Например. И тебе рекомендую заняться тем же. Выезжаем завтра рано утром, а твоя бабушка всегда была суперпунктуальной.
Нас прерывает чей-то пронзительный голос.
– Лювия, солнце мое! – Это миссис Веббер, выглядывающая из-за своего маленького ярко-желтого почтового ящика. Ее пес по кличке Титан, та самая «блохастая псина», радостно крутит хвостом, усевшись на клумбе. – Это правда? Вы с бабушкой уезжаете на все лето?
Изображаю широкую улыбку и машу ей рукой.
– Доброе утро, Абигайл. Да, все так: мы уезжаем в отпуск на шесть недель.
– О! – Она растерянно хлопает глазами и оглядывается назад. – А как же мои розы? По телевизору говорят, что на следующей неделе нас накроет страшной жарой.
– Не беспокойтесь, я сегодня вечером к вам заеду и все расскажу. Это очень просто, вот увидите.
– А, ну да, хорошо… А это кто там – Эшер Стоун? Приехал на каникулы из университета? Эшер, какой же ты красавец! Мой муж смотрел по телевизору матчи с твоим участием. Здорово бегаешь, просто загляденье!
Эшер что-то невнятно бормочет себе под нос и в знак приветствия подносит руку к бейсболке.