– Вперед, человек слова, – шепчет она, проходя мимо.
Лори, вытаращив глаза, принимает к оплате мою кредитку. Ничуть не сомневаюсь: не пройдет и пары часов, как все наши бывшие одноклассники будут знать, что мы с Лювией вместе сидели во «Фрости» и что я оплатил счет.
Молча садимся есть (я – пить). Я раздумываю, какой дальше сделать ход, и проклинаю себя за то, что в голову ничего не приходит, а она за обе щеки уплетает свое мороженое, будто из голодного дома сбежала. Блуждаю взглядом по сверкающим полам цвета карамели, по прилавкам, облицованным сине-зеленой керамической плиткой, по белым диванам, обтянутым искусственной кожей; все залито розовым светом флуоресцентных ламп на потолке и в витринах. Самое популярное среди детей заведение в те давние времена, когда я только появился в этом городе, и по сей день не потеряло ни своего очарования, ни клиентов.
Опять перевожу взгляд на Лювию, она сидит напротив, и меня охватывает ощущение, будто что-то не вписывается в картинку. Будто все вокруг – куски декорации и только Лювия – в формате 3D. Возможно, такое впечатление возникло из-за того, что я частенько здесь бывал, особенно в старших классах, когда мы заваливались сюда с ребятами из футбольной команды, а случалось, приходил и с девушкой, так что без проблем могу представить напротив меня любого, но вот Лювия…
Выглядит странно. Не говоря уж о том, какое безобразие оставят на белой обивке дивана ее грязные шаровары.
Диспозиция длится еще несколько минут, после чего она втыкает ложечку в остатки мороженого с засахаренными орешками.
– Ты серьезно не собираешься уговаривать меня помочь тебе?
– А это что, сработает?
Одна бровь выгибается дугой и скрывается под темной растрепанной челкой.
– Разумеется, нет.
– В таком случае – нет. Не люблю терять время даром.
– Хм-м-м. Что ж, мне жаль, но придется тебе в одиночку разработать план действий, чтобы выпутаться из этой ситуации.
Недовольно фыркаю, после чего делаю большой глоток минералки.
– В последние месяцы ты проводила с ними кучу времени. И ни о чем при этом не подозревала?
Не глядя на меня, она мотает головой, сосредоточенно перемещая топинг на облако взбитых сливок.
– Думаю, что мы годами были на шаг впереди, но на этот раз они нас обскакали. Вот и все. – Она кривит губы, словно говоря: «Лично я уже примирилась с этой гребаной участью, очередь за тобой».
– Ага… – Не отрываясь, гляжу на нее, стараюсь не упустить ни малейшего ее движения. – И ты идешь на это потому, что тебе до смерти надоел этот город, так?
– Не забывай о моей нежной привязанности к бабушке. – Она подмигивает мне и тянется губами к соломинке в стакане с орчатой.
Знаю, что она опять врет, но на какое-то головокружительное мгновение мой взгляд застывает на ее губах. Нижняя – пухлая, а изгиб верхней настолько четкий, что практически образует букву «M». Красивый рот. Впрочем, это для меня не новость. Я видел его уже бесчисленное множество раз, чаще всего – кривящимся от злости. Так что просто говорю себе, что сахароза и лимонная кислота напитка заблокировали мои нейроны.
Как раз в тот момент, когда орчата достигает своей цели, я отвожу взгляд, чувствуя жар внизу живота, который полностью игнорирую.
«И на губы ее не пялься, мудила!»
Воцарившуюся тишину прерывает звон дверного колокольчика.
– Точнехонько там, где нам и сказали, – провозглашает голос моей бабушки, который ни с чем не спутаешь.
Не сговариваясь, мы с Лювией как на пружинах разворачиваемся к входной двери «Фрости». Нужно сказать, что при каждом их появлении где бы то ни было разыгрывался самый настоящий спектакль. Моя бабуля ростом под метр семьдесят пять, и, не будь у нее проблем с коленями, она бы и по сей день носила свои любимые, скандальной высоты, каблуки. В летнем зеленом платье, сплошь увешанная всякими висюльками, которых с лихвой хватит, чтобы вывести из строя металлодетектор, и с ярко-оранжевыми солнечными очками на носу, она напоминает голливудскую кинозвезду, прогуливающуюся по улице инкогнито.
Во всем белом свете нет ничего более отрезвляющего, чем увидеть собственную бабушку, чтобы все грязные мысли, случайно забредшие тебе в голову, тут же испарились. Нельзя же думать о разного рода непотребствах в присутствии кровной родственницы. Запрещено Конституцией.
Джойс Клируотер рядом с ней выглядит просто очаровательно. Она едва достает бабушке до плеча – и это с учетом подобного шару сахарной ваты облака волос. На Джойс вязанные крючком брюки-клеш, вобравшие в себя все цвета вселенной. Все до единого. А ее вечная улыбка здорово оттеняет импозантность моей бабули.
Они как были, так и остаются идеальным дуэтом.
Лювия испепеляет меня взглядом:
– Это ты мне западню устроил?
– О, моя дорогая… – Джойс заторопилась к нашему столику. Ее ножки мелькают со скоростью света, хотя движется она медленно. Чудеса, да и только. – Все совсем не так: мы с Ати сами решили вас навестить. Я же знала, что Эшер тебя искал, а Абигайл подсказала, что вы вдвоем поехали во «Фрости».
Будь они неладны, эти маленькие городки!