День прошел быстро, словно кинолента на ускоренной перемотке, по крайней мере для меня. Всегда, когда руки заняты делом, время вокруг меня течет по-другому. Душа так и поет, и не только потому, что этот непредвиденный пожар оказался отличным предлогом, чтобы вытащить меня из кемпера и моих страданий. А потому, что я и вправду, от всего сердца, получаю удовольствие, помогая другим.
Хотя за последний год были моменты, когда я сомневалась в этом. Короткие эпизоды, когда жители Санта-Хасинты вдруг останавливали меня посреди улицы и вроде как даже требовали, чтобы я бежала решать их проблемы, и тогда первым моим побуждением, первым словом, готовым сорваться с губ, было «нет». Решительное, четкое и бесповоротное.
Но потом я представляла выражение их лиц, о чем они подумают или что скажут у меня за спиной, и подобное желание начисто пропадало. С другой стороны, я точно знаю, что никто в нашем городе ничего не говорит и не делает со злым умыслом. Разве что какой-нибудь безумец или преступник объявится, и то редко. В течение очень долгого времени городских сумасшедших поставляла моя семья. Но в общем я знаю, что примерно такими и бывают жители любого маленького калифорнийского городка.
Все то же самое я наблюдаю и в Линкольн-Баре.
Поэтому, наверное, сердце у меня и распухает, как надутый горячим воздухом шарик, когда местные жители и добровольцы размещают на ночлег оставшихся без крыши над головой, а также тех мужчин и женщин, которые сражаются с огнем в Редем-Крик. Они, с ног до головы покрытые сажей, двигаются медленно, почти валясь с ног. Им помогают снять каску и перчатки, предлагают еду и воду. Отводят в какое-нибудь прохладное место в тени, чтобы хоть немного смыть с них грязь.
Судя по поступающим новостям, к полудню площадь пожара только увеличилась из-за резкой смены направления ветра, и случилось это как раз в тот момент, когда казалось, что огонь уже взяли под контроль. В итоге пришлось просить подкрепления. Благодаря чему (или из-за чего) пожарные и лесники получили шанс немного передохнуть.
Один парень из Службы лесной охраны, на вид ненамного старше меня, сидит на скамейке возле церкви, уперев локти в колени, совсем обессиленный. Протягиваю ему бутылку воды и улыбаюсь.
– Вы – большие молодцы. Огромное вам спасибо!
Сморгнув, он смотрит на меня с удивлением. Глаза – карие и красивые, насколько можно разглядеть под толстой черной коркой, покрывающей его целиком.
– Погоди-ка, а мне знакомо твое лицо.
Удивленно поднимаю брови. На миг мелькает тщеславная мысль, не флиртует ли он со мной, но тут же отметаю эту версию как несостоятельную. Он только что боролся с пятиметровым пламенем, у него на одежде повсюду прожженные пятна, даже на локтях. Будь я на его месте, все, что стоит вертикально, казалось бы мне деревом, готовым обуглиться.
– Правда? А ты что, из Санта-Хасинты, штат Калифорния?
– Стало быть, Санта-Хасинта. – Он ставит бутылку с водой на скамейку и окидывает меня взглядом с ног до головы. – Значит…
Он хотел что-то еще сказать, но слова повисают в воздухе, когда взгляд его устремляется куда-то за мое плечо, а губы расползаются в улыбке, обнажая идеально белые зубы. Сверкающие на черном фоне, они – единственное, что в данный момент видно на его лице.
– Вот черт, да это же Пеке! Иди сюда, бандит!
У меня за спиной раздается недоверчивый хохоток. Я немедленно его узнаю: смех Эшера, которого я не видела весь день. После того нашего диалога в присутствии Дани (я бы не стала называть это дискуссией, учитывая нашу с ним историю, но – ладно) он делал то же, чем занимался все последние годы: избегал меня.
«Поверь мне, Лювия, тебя просто невозможно игнорировать».
Ага, конечно.
Лесник поднимается со скамейки, и я просто каменею. Он и сидя выглядел рослым в этих форменных зеленых брюках и огромной куртке, когда-то бывшей желтой. Но оказалось, что роста в нем метра два, так что он внезапно нависает над моей головой, как секвойя.
Отхожу на пару шагов, и они с Эшером сливаются в типичном мужском объятии. Звонкие хлопки по спине, оттопыренные зады, чтобы не соприкоснулись их сокровища, и бесконечные «Рад тебя видеть, братан», вперемешку с разнообразнейшими ругательствами.
И только когда они расцепились, до меня доходит, что я все еще стою, где стояла, не сходя с места, как памятник, хотя прекрасно могла бы воспользоваться ситуацией и потихоньку слинять. Не знаю, осталась ли я потому, что два красавчика в обнимку – то еще зрелище, или по причине моего нездорового любопытства и желания выяснить, кто этот парень – не университетский ли приятель Эшера? Очень может быть, потому что в том, что он не из нашего городка, я уверена.
Лесник с легкостью обхватывает Эшера за плечи (он выше его на несколько сантиметров) и улыбается мне.
– Ну, Пеке, разве ты нас не познакомишь?