– О, да – лучшей тушеной говядиной, которую мне довелось попробовать в жизни, должен признать. – Он и не думает улыбаться, но голос у него мягкий. – Прошу меня извинить, я спешу. Мне сказали, что шоссе расчистили и есть возможность развернуться, а работа моя, признаться, не предполагает задержек и опозданий. Потерял целый день… – И он поджимает губы, словно набираясь терпения. – В общем, надеюсь, что теперь полицейские не будут так упорно отказываться мне помочь, как утром…
Слово «помочь» активирует ту часть моего мозга, которая никогда не дремлет и никогда не сдается, и, должна признать, это ощущение очень мне приятно. И даже более чем приятно: после того низвержения в ад, которое я только что испытала (если вообще позволительно думать о таких вещах у стен церкви).
– Если я могу вам чем-то помочь…
Он удивленно поднимает брови.
– Не хочу вас обидеть, но вы слишком миниатюрны.
– Эту реальность я приняла уже давно. В таком случае вам, наверное, нужен кто-то молодой, высокий и сильный?
– Ну, я не…
– Я знаю великолепного кандидата.
Прощаюсь с Трэвисом после ужина: ему пора возвращаться в Редем-Крик, вместе с его сменой. Провожаю друга до внедорожника Службы лесной охраны, оставленного за пределами города, там, где в два ряда стоят машины и тех, кто вызвался волонтерить. К моему удивлению, их немало. Приблизительно половина тех, кто встал в пробке. Здесь же и катафалк.
«Литтл-Хазард» удостоен места на пустыре, где Линкольн-Бар устраивает ярмарки и праздники.
Трэвис хлопает меня по плечу.
– Увидимся на «Роуз Боул»[30] через месяц, парень. Жду не дождусь.
– Я тоже.
Я-то думаю, что ответил ему бодро и уверенно, но, кажется, ошибся, потому что Трэвис цокает языком.
Наше внимание привлекает чей-то доносящийся издалека разговор, и мы оглядываемся на город. К нам приближается небольшая группа людей, в которой выделяется высокий стройный мужчина в черном костюме, а рядом с ним… Ну да, эта красная куртка мне отлично знакома.
Шагает она быстро, на ходу увлеченно о чем-то болтая с Дани. И да, на голове Дани вижу мою бейсболку. Черт возьми, если я пробуду здесь еще немного, то останусь голым.
– Она очень красивая, – изрекает Трэвис.
Искоса гляжу на него. Трэвис не шутит, наоборот, он вполне серьезен. Кстати, такое случается с ним очень-очень-очень редко. В основном когда мы на игровом поле.
– Все в той же точке? То есть…
– Плюс-минус, – тороплюсь я с ответом.
Трэвис встряхивает головой.
– Не скажу, что полностью тебя понимаю: со мной-то ничего подобного в жизни не случалось, зато точно знаю, что тебе – еще как хреново. Сочувствую, парень.
Переминаюсь с ноги на ногу. Этот разговор мог бы закончиться прямо здесь или же вообще никогда не состояться, но я вижу искреннее беспокойство Трэвиса. По этой и другим причинам у нас с ним особая связь и мы представляем такой хороший тандем на поле.
Однако я понятия не имею, что, черт возьми, ему ответить. Без выпивки и наркоты что тут скажешь – я скорее прострелю себе ногу, чем заговорю о чувствах.
– Ага, ну…
Коллеги из Службы лесной охраны, упаковавшись во внедорожник, зовут его садиться. Трэвис начинает отходить, пятясь назад.
– Ты просто
Сначала она теряется, но потом находит взглядом Трэвиса и машет ему рукой на прощание. Дани, рядом с ней, срывает с головы бейсболку и размахивает ею. Что бы она там ни углядела, но глаза у нее расширяются, и она начинает о чем-то шептаться с Лювией.
Когда внедорожник трогается с места, Трэвис чуть не до пояса высовывается в окно.
– Надерем им задницу, этим говнюкам из Стэнфорда, малыш!!
Не могу не улыбнуться в ответ. Потом один из его приятелей хватает его за воротник и втягивает вовнутрь. Остаюсь стоять возле пустого участка дороги, уперев руки в боки, смотрю на задние фонари удаляющейся машины. А что, если мне тоже податься в волонтеры, как он? Лето – самая пожароопасная пора, причем во всей стране.
Тут слышу, как кто-то упоминает мое имя.
– Вот он, и зовут его Эшер Стоун, – говорит голос Лювии.
Она идет ко мне вместе с тем высоким типом, который вполне мог бы сойти за агента в черном, похитителя памяти. Лицо у него длинное, изборожденное вертикальными морщинами, которые придают ему вид то ли скучающий, то ли печальный… или же тот и другой сразу.
Лювия останавливается в нескольких шагах от меня.
– Ну как?
Мужчина оглядывает меня с головы до ног, и я начинаю довольно сильно беспокоиться. Тревожный сигнал «Лювия Клируотер затевает что-то против меня» включается на всю мощь.
– Сгодится.
– Сгожусь? Для чего это я сгожусь?
– Ой, Эш. – Лювия складывает руки под подбородком со страдальческим выражением лица. – Этот господин должен был прибыть в Белгрейд, но, сам знаешь, – пожар. Утром полицейские помогли ему добраться до городского бара, а теперь… Ему вновь нужна помощь, и я сразу подумала о тебе. Ты же сможешь, а?