Обнажить свою душу перед Эшером Стоуном? Узел у меня в животе внезапно затягивается сильнее, словно кто-то одновременно дернул за оба конца нитки, и мне даже больно. Похожее ощущение возникает, когда стоишь на краю пропасти. И тут против моей воли, как будто слова этой шаманки-психопомпки насильно открыли внутри меня некую дверь, я вспоминаю то лето, когда мне исполнилось пятнадцать. В тот день я завязала глаза повязкой (та лента была черной, не серебристой), после чего меня посадили в шкаф, и я думала, что еще чуть-чуть – и я умру от волнения на месте.
Вспоминается мне и взгляд Эшера как раз перед этим: помню его настолько отчетливо, как будто все происходит сейчас. Тогда он еще не был настолько высоким, но взгляд его всегда был таким же – пристальным, настойчивым. Прислонившись к дальней стене, словно ему вовсе не хотелось быть участником этой вечеринки, только уклониться не смог, он смотрел на меня в тот самый момент, когда Тринити торжественно объявила, что пробил мой час и теперь кто-то должен подарить мне первый поцелуй.
Однако она не знала, кто был для меня главным претендентом, кого я всегда представляла, когда мечтала об этом моменте. Потому что даже ей, моей лучшей подруге, я так никогда и не смогла рассказать о том, какие чувства зарождались во мне к Эшеру. О том, как я все больше нервничала и переживала несколько последних месяцев, когда он уже переставал быть тем серьезным и мстительным мальчишкой, который до невозможности портил мне жизнь с момента появления в нашем городе.
Не рассказывала я ей и о том, что в тот день я впервые почувствовала, как в животе у меня может образоваться узел из ниток; что ни один другой мальчик или парень из тех, кто привлекал мое внимание раньше, рядом с Эшером не стоил ничего и что мои мечты и чувства достигли тогда небывалых высот, потому что мне казалось, что я улавливаю нечто похожее и с его стороны. То, как он смотрел на меня в классе или на переменках, тот факт, что мы стали держать наши окна постоянно открытыми, чтобы видеть друг друга в наших комнатах, хоть и притворялись, будто слушаем музыку или делаем уроки…
А альбом для рисования в коричневой коже, появившийся как раз в тот день, в день моего рождения, на моем столе. Без поздравления, без упаковки, без единого признака, указывающего, от кого этот подарок. Настоящий почерк Эшера.
И вот, со всей глупостью и наивностью человека, которому только что стукнуло пятнадцать, я залила в себя чуть больше пива, чем мне было позволено, и, чувствуя в животе нити, уделавшие всю мою нервную систему в хлам, я забралась в шкаф в подвале у Тринити и стала ждать.
Наконец кто-то вошел и поцеловал меня.
Но только от него не пахло сандалом.
Пару недель спустя, измученная донельзя, я застала наконец Эшера одного: подкараулила в тот момент, когда он шел с тренировки. Все это время он меня избегал. Закрыл окно в своей комнате и задернул шторы. Даже Атланта успела мне сообщить, что, как ей кажется, с ее внуком происходит что-то очень странное, ну и я, как последняя дурочка, истолковала это все в свою пользу и решила дать ему еще один шанс.
Потому что если и был кто-то, перед кем я готова была унизиться, так это Эшер Стоун.
– Привет, – это было единственное, что я смогла сказать, когда мне наконец удалось привлечь его внимание и не дать ему убежать.
Влажные волосы, спортивная сумка через плечо, взгляд устремлен в коридор за моей спиной.
– Я тороплюсь, – буркнул он.
– Что ж, тебе не повезло. Нам нужно поговорить.
Я увидела, как медленно, неохотно поднимаются и вновь опускаются его ресницы.
– По поводу?
– Ну… – Перейти сразу к главной теме казалось мне таким сложным, таким постыдным, что я была вынуждена собрать в кулак всю свою смелость, какая у меня тогда была. – Я… не совсем понимаю, что происходит. Почему ты вдруг стал меня избегать.
Он увильнул от ответа:
– И ты ради этого пришла? Мне есть чем заняться.
И попытался пойти дальше, но я встала прямо перед ним – так, что, если бы он и вправду захотел сбежать, ему пришлось бы мне оттолкнуть.
– Остановись… пожалуйста. – Голос мой прозвучал тише, чем обычно, более жалостливо, и, наверное, как раз по этой причине он замер передо мной. – Я всего лишь хочу знать, все ли с тобой хорошо, окей?
Он ничего не ответил и все так же не смотрел на меня, но я пообещала себе, что не сойду с этого места, пока не выскажу ему все, что у меня накипело.
– В последнее время мне стало казаться, что как будто… не знаю, что мы стали лучше ладить, понимать друг друга. А в мой день рождения…
Он не дал мне закончить фразу. Внезапно он превратился в ледяной столб – холодный, неподвижный. Зубы стиснуты, глаза смотрят безжалостно.
– Ты, наверное, бредишь.
– Но альбом для рисования…
– Не будь ребенком, Лювия. Повзрослей наконец.