– Что?
– Я дал ей такое же прозвище, – признаюсь я.
Она хохочет.
– Бог ты мой, ну конечно! А как же еще мы могли ее назвать?
Изображаю улыбку и заканчиваю раскладывать вещи. Она же идет в ванную, оставив меня в одиночестве на несколько минут: делаю глубокие вдохи и выдохи. Среди множества мыслей, которые в теории могли бы прийти мне в голову в ту минуту, верх берет самая смешная: я буду вынужден дрочить молча четыре ночи подряд. Конечно, я мог бы прикинуться пуританином и сказать: нет, что вы, я никогда ничем таким не занимаюсь, или: у меня есть сила воли воздерживаться на протяжении всего этого путешествия.
Но реальность такова: если бы я регулярно себя не ублажал, то к этому времени яйца у меня стали бы уже даже не синими, а фиолетовыми. Мне хватает и той крестной муки, которая ждет меня каждое утро, когда я просыпаюсь, чтобы пойти на зарядку, а у меня, ну прямо как часы, утренняя эрекция смотрит в сторону Лювии, будто упорная стрелка компаса показывает заплутавшему страннику путь.
Почти четверть часа спустя мы встречаемся с Винанти перед нашими домиками. Эта тетка впадает в экстаз от желтого анорака в черный горошек на плечах Джойс и сразу интересуется, где та себе такой отхватила. После чего сообщает, что часть мероприятий организована исключительно для нашей четверки, однако в некоторых случаях мы должны будем присоединиться к другим группам туристов, также заказавшим туры и другие виды активности на территории парка. Сегодня вечером, например, напротив одного из гостевых домов будет устроен огромный костер для вечернего мероприятия.
В общем, Винанти ведет нас туда и представляет, а те, кто там уже собрался, горячо нас приветствуют. Среди этой публики есть парочка улыбающихся молодоженов, отец с сыном, оба такие бледные, что даже страшно, и двое супругов, чуть постарше наших бабушек, – они уже забрались под плед.
Оказалось, что на сегодня была запланирована пешая вечерняя прогулка, но, по словам Винанти, она, к сожалению, не состоится, потому что этим утром пострадал один из посетителей парка, наткнувшись на медведицу неподалеку от ее берлоги. Она уверяет, что для этого человека все закончилось хорошо (хотя он и здорово напугался) и что зоологи и сотрудники парка решили пока не испытывать судьбу.
Никто из нас не был особенно поражен этой новостью, и по несколько раздраженным жестам Винанти я могу прочитать между строк: похоже, упомянутый турист нарушил требования безопасности и подошел к медведице с медвежатами слишком близко, чтобы сделать парочку фото или даже их покормить.
Мне далеко не в первый раз приходится слышать, что возможности наблюдения за медведями в Йеллоустоне сокращаются по вине самих посетителей.
– Как вы, наверное, уже догадались, дорогие мои туристы, я не совсем обычный гид этого парка, – объявляет Винанти, расположившись довольно близко к огню, словно специально, чтобы я чувствовал себя не в своей тарелке сразу по ряду причин. На ней все та же тончайшая туника, потому как холод ей, по-видимому, нипочем, к тому же она огнеупорная, а свет позади нее создает образ… скажем, слегка травмирующий. Да уж, определенно, гид из нее – не совсем обычный. – Я не собираюсь знакомить вас с историей парка, хотя она и очень интересная и объемная, и я не буду долго и скучно распространяться о фауне, флоре или термальных источниках. По моему скромному, но более чем проверенному опыту, эти места следует изучать и чтить по-иному. Мы должны ценить их за то, чем они на самом деле являются: идеальным местом для общения с природой и духовным миром, который незримо окружает нас.
Вот черт. Не может быть.
Лювия, сидя справа от меня, наклоняется вперед, ставит локти себе на колени, а подбородок кладет на сплетенные руки. И, приоткрыв губы, внимает словам Винанти. Рядышком с ней – Джойс, в точно такой же позе. Два сапога пара.
Затаив дыхание, поворачиваюсь к бабушке. Ей не нужно ничего мне говорить. Она, разумеется, ждала моей реакции.
– Сеанс спиритизма в Йеллоустоне? Серьезно?
Бабушка тычет в мою сторону тростью, и я, повинуясь великому инстинкту самосохранения, отклоняюсь назад, на что она лишь выгибает бровь.
– Это не спиритизм, мой мальчик. Мы не собираемся говорить с мертвецами или что-то в этом роде. Ты что, не слышал? Мы собираемся причаститься от чаши природы.
Наклоняясь ближе к ней, говорю почти шепотом:
– Как только она скинет одежду и примется скакать вокруг костра – лично я делаю ноги.
Винанти не поддается описанию. Думаю, она нерафинированная версия моей бабушки или даже тот же самый человек, прибывший из параллельной вселенной. Что-то в ней заставляет меня вспомнить неоконченную историю бабушки, ее несостоявшееся путешествие по стране накануне появления на свет моей матери. Сейчас столько всего происходит, что у меня просто не хватает ни времени, ни сил, чтобы как следует ее об этом расспросить, а она тоже пока не возвращалась к этой теме. И я даю себе обещание, что обязательно найду время и мы с ней сядем и не спеша все обсудим.