Говоря, что я по ней скучаю (в качестве аргумента, чтобы не селиться в домик вместе с Эшером), я не совсем кривила душой. Да, я с ней – двадцать четыре часа в сутки, но те же часы я бок о бок с Атлантой и Эшером. Мы вместе путешествуем, и – да, с момента отъезда из Санта-Хасинты я вижу бабушку больше, чем когда бы то ни было. И все-таки у меня нет ощущения, что все это время мы по-настоящему вместе. Если бы я не знала, что это невозможно, я бы даже сказала, что бабушка специально меня избегает.
Мне приходят в голову несколько причин, самая очевидная – что она хочет замкнуться, уйти в себя, не дать мне еще раз увидеть проявление симптомов или что ей нехорошо. Только я ни за что не позволю себе проморгать ни то ни другое.
Винанти определяет себя как шаманку на вольных хлебах, выступающую в некоторых случаях еще и в качестве психопомпа[31]… как это ни понимай. Она начинает с заявления о том, что все мы становимся духовными сущностями с первого нашего вздоха после рождения; что душа в теле человека – это примерно как электричество в доме… оно обеспечивает функционирование всего. По мне, это звучит достаточно разумно, зато Эшер так недоверчиво фыркает, что я наконец не выдерживаю и хлопаю его по колену. А он со скоростью молнии ловит мою ладонь до того, как я успеваю ее убрать.
На фоне спустившегося к этому времени холода его пальцы кажутся такими горячими, что я чувствую, как по моей руке побежали мурашки.
– Не говори только, что ты веришь во все эти глупости, – шепчет он мне.
– Ты что, не слушал ее? Есть научное подтверждение. У духовных людей риск летального исхода в послеоперационный период меньше на семьдесят процентов.
Ясное дело, я говорю это, исключительно чтобы его позлить, но в том, как он хмурится в свете языков пламени, есть что-то очень поэтическое. Контраст света и тени властно притягивает мое внимание. Мои глаза сами собой впитывают очертания его ресниц, носа и рта, и я понимаю, что мне хватило бы и четверти часа, чтобы сделать набросок его лица.
Руку мою он все еще не отпустил.
– Если душа – это что-то вроде электричества, то где тогда выключатель?
– Тс-с-с…
– А счетчик электроэнергии?
– Помолчи.
– И счет присылают?
Тяну к себе руку, изо всех сил стараясь не улыбнуться.
– Кончай.
– Прекрасно! – восклицает Винанти. – Вот и наши первые добровольцы.
Застигнутые врасплох, мы с Эшером разворачиваемся на ее голос. Оказавшись в шаге от нас, она опускает свои руки, тоже очень горячие, на наши. Кажется, мы, сами того не замечая, их подняли, и наша судьба оказалась решена. Через долю секунды она резко отстраняется с приглушенным восклицанием, достойным трагической актрисы:
– Мать-природа! Раскаленные добела!
– Естественно, – говорит Эшер, вкладывая в это единственное слово такой заряд иронии, что женщина только чудом ее не замечает.
– Сколько вы уже вместе, юные росточки?
Мы с Эшером наконец разъединяем руки.
– Дайте определение для «вместе», – просит он.
– Мы – квазикузены, – говорю я.
Винанти в замешательстве хлопает глазами.
– Вы разве не соединены телесно?
Эшер абсолютно спокоен, а я кусаю губы, чтобы не прыснуть от смеха.
– Дайте определение для «телесно».
– Это наши внуки, – вмешивается моя бабушка, привлекая внимание Винанти. – Всю жизнь они живут по соседству, вместе росли. Может, поэтому ты и чувствуешь мощную энергию, исходящую от них.
– Нет, это не то. – Винанти убежденно трясет своей длинной гривой. – Встаньте-ка, росточки, поможем остальным понять концепцию единения.
Под нетерпеливыми взглядами присутствующих мы с Эшером поднимаемся.
– Приготовься хлебнуть аяуаски[32] или чего-нибудь в таком роде и загреметь в больницу, – шепчет Эшер.
Сжимаю губы и пихаю его локтем в бок. Винанти велит нам встать с двух сторон от нее, после чего начинает вещать о наличии связи между днями недели и звездами, между ладаном и цветами, а также о совместимости знаков зодиака. Для нее все это сопрягается и сосуществует в наших душах, и игнорировать эти связи нам нельзя. Закрывать на это глаза – все равно что сесть за руль и поехать, не обращая никакого внимания на разметку и дорожные знаки. Запрограммированное ДТП. Игры со смертью.
Я уже совсем запуталась: в считаные минуты из гида-эксгибиционистки она преобразилась в шаманку на вольных хлебах, в психопомпа, астронома, астролога и регулировщика дорожного движения. Задаюсь вопросом: не облапошили ли нас, верно ли, что эта женщина имеет лицензию на трудовую деятельность в этом парке, или же моя бабушка выловила ее на темной стороне интернета.
Пока я над этим раздумываю, Винанти разворачивает нас с Эшером лицом друг к другу. Костер от меня теперь слева, а справа я ощущаю любопытные, пронизывающие взгляды всех собравшихся (в первую очередь – наших бабушек). Между мной и Эшером примерно полметра и Винанти, и все это настолько похоже на свадебный обряд на гавайском пляже, что мне приходится снова крепко сжать губы, чтобы не прыснуть со смеху.
Носок Эшера касается моего.
– Отнесись к этому серьезно, – еле слышно говорит он, почти не размыкая губ.