Выхожу из воды, прикрывшись руками, что меня вообще-то почти не волнует, ведь я уже успела позагорать топлес вместе с Тринити, когда мы ездили на Венис-Бич. И даже моя бабуля советует мне открыть и предъявить миру такие прекрасные грудки, что, впрочем, для нее ничуть не удивительно.
Наверное, я бы так и сделала, не будь рядом со мной этого верзилы метр девяносто ростом. Я, конечно, могу отрицать многое и даже решить обращаться с ним как с другом, но это далеко не одно и то же: показать грудь Эшеру или же любому другому купальщику на этой реке.
Едва мы выходим из воды, он бежит вперед, затем возвращается с полотенцем и накидывает мне его на плечи, крепко запахнув.
Подняв глаза, ожидаю увидеть его нахмуренные брови, а не эту его… улыбочку. Не отпуская концы полотенца, он склоняется к моему уху и шепчет:
– Страшно рад, что отпечатков моих пальцев на тебе уже нет.
Не буду я из-за этого нервничать.
Это всего лишь шутка.
Шутка по поводу моих сисек, но шутка же, в конце-то концов.
– Надеюсь, ты насладился зрелищем, Эш, – тяну я.
Он убирает руки и в процессе, могу поклясться, один его палец касается моих костяшек.
– Лучшие из всех, что я видел до этой минуты, вне всяких сомнений.
Вернувшись вечером в Хейден-Вэлли, мы выгружаемся из внедорожника, когда Эшер вдруг меня останавливает и наклоняется к моим ногам. Приподнимает подол платья – я тут же отступаю на шаг, но он лишь говорит:
– У тебя шнурки развязались.
Честно говоря, меня это не слишком успокаивает. Может, это обман, а на самом-то деле он сейчас возьмет и свяжет шнурки обеих кроссовок, чтобы я упала носом вперед и меня затоптал дикий кабан. Но нет. Своими длинными и сильными пальцами он просто завязывает идеальный узел и даже проверяет вторую кроссовку.
Закончив процесс, он выпрямляется передо мной во весь рост и слегка улыбается.
– Готово.
А потом, не дожидаясь ответа, быстро идет догонять Винанти и бабушек. Оглядываюсь по сторонам, сама не знаю почему: будто кожей чувствую на себе чужие взгляды, а того, что сейчас произошло, нужно стыдиться. Но это же совсем не так, ни разу. Совершенно обычное дело. Может, не совсем обычное для нас с Эшером, но вообще-то нет ничего особенного в том, чтобы помочь кому-то завязать шнурки.
Разве не так?
Ближе к ночи, уже в домике, он спрашивает, хочу ли я пойти в душ первой, и я, само собой, не упускаю этого шанса. А когда выхожу из ванной, в халате и с полотенцем на голове, он обводит меня таким внимательным взглядом, что у меня нервно скрючиваются пальцы ног.
На следующий день, когда мы спокойненько идем себе по деревянным мосткам через Джейзер-Бейсин, он вынимает из рюкзака бутылку с холодной водичкой и протягивает ее мне. Я тут же задумываюсь, не отравлена ли она и не содержит ли в себе тот волшебный порошок, от которого я в детстве какала чем-то странным, как инопланетянин. Эти сомнения, должно быть, проступают у меня на лице, потому что он, молча улыбаясь, открывает бутылку, делает большой глоток и снова предлагает мне.
И мне опять же не остается ничего другого, кроме как взять эту бутылку, хотя я изо всех сил стараюсь не пить, пока жажда не становится нестерпимой, а его мимолетные взгляды в мою сторону из насмешливых не переходят в разряд нетерпеливых. И даже тогда мой идиотский мозг не может не вспомнить, что к этому горлышку приложились его губы.
На плоту, во время водной прогулки по реке Йеллоустон, он берется сфоткать нас всех (включая Винанти) на фоне гор Галлатин. Никто не возражает, ведь это самое что ни на есть обычное предложение, и мы заполучаем фотки всех нас вместе, втроем, не прибегая к селфи. Однако мое сердечко снова подскакивает, когда он, возвращая бабушкин телефон, шепчет мне:
– А ты классно вышла – просто красотка.
И никто не успевает заметить выражения ужаса на моем лице, потому что как раз в этот момент на берег выходит чудная парочка нутрий. Все мы немедленно приходим в восхищение, прямо-таки влюбляемся в них, делаем фотки на телефон и внимательно слушаем разъяснения Винанти о том, что эти животные отличаются неимоверным аппетитом, что их мех – самый мягкий и плотный в мире, а в некоторых регионах Азии эти зверьки даже рыбакам помогают, за небольшое вознаграждение.
– К тому же они крайне романтичны: всю жизнь проводят с одним и тем же партнером и постоянно обнимаются, как на земле, так и под водой. – Пожалуй, это самая длинная здравая речь, которую она произнесла за все время нашего знакомства. – Все это, разумеется, потому, что на самом деле нутрии – это сменившие обличие боги. Вам же приходилось уже слышать о зороастрийцах?
Ага. Вот и оно.