Телефон пикает – поступило сообщение, и я начинаю думать, что Тринити обладает телепатическими способностями или чем-то подобным. Лювия, убегая, бросает «спасибо». У меня на глазах она подскакивает к рейнджеру, что-то говорит ему, показывая телефон, и тут же этот козел обнимает ее за плечи, а Лювия делает с ним селфи.
Какого хрена?..
Бабушка издает самодовольный звук, очень похожий на хмыканье.
– Так ты все еще не нуждаешься в моих советах?
– А теперь можешь посмотреть сюда в камеру и сказать: «Пока бьется твое сердце, я буду за тебя бороться»?
Тайен хохочет. Он считает меня очень забавной. И красивой, я полагаю, поскольку без конца строит мне глазки и подыскивает разные предлоги, чтобы меня коснуться. А я уж точно не могу сказать, что внимание обаятельного и симпатичного рейнджера мне не нравится. Обожаю флиртовать.
– Поищу в интернете – хочу убедиться, что ты меня не разыгрываешь. – Неслабый аргумент не в его пользу: он не видел и ничего не слышал о «Сумерках». Смертный грех. – К сожалению, мне пора возвращаться. Оставляю вас в надежных руках. До завтра, Винанти! Доброй ночи!
Он подмигивает мне, а потом разворачивается и уходит по той самой тропинке, по которой мы сюда пришли, и по спине его маятником раскачивается чудная косичка. Бабушка, Сильвия (новобрачная) и я разом горестно вздыхаем.
– Как по мне, так его личику место – в рекламных материалах парка, – говорит Сильвия.
– Ага, пусть им заменят мордочку Медведя Йоги.
Оглядываюсь вокруг, изучая окрестности лагеря. Лоун-Стар – так называется гейзер, вблизи мы увидим его завтра утром, но вот спать будем подальше от него, на опушке в лесу, через который сюда и пришли. Одолели целых восемь километров, и, хотя двигались мы не торопясь, да и Тайен выбирал темп, ориентируясь в первую очередь на бабушку и Атланту как на самых старших в группе, я всю дорогу крутилась вокруг бабули.
Сегодня ей не очень хорошо, я это поняла, как только увидела ее утром. Лицо заметно пожелтело, и даже толстый слой макияжа не смог это скрыть. В городе она массировала себе живот, когда думала, что никто не видит, и у меня в голове сами собой открывались разные медицинские веб-страницы. Которых я начиталась. Хотя рак поджелудочной железы – один из самых незаметных (именно по этой причине его так трудно вовремя диагностировать), но на поздних стадиях симптомы проявляются, да еще как.
Боль в животе – один из них. И если я хорошо выполняла свою работу весь этот год и от моих глаз ничего не ускользнуло, то такое с моей бабушкой происходит впервые.
Может, ей страшно?
«Пожалуйста, испугайся, хоть немного», – думаю я, поглядывая на нее краем глаза.
«Опомнись».
«И раз уж не хочешь говорить правду, то сочини что-нибудь, просто скажи, что хочешь вернуться домой».
Но эти мои мольбы не только бесполезны – а я бабушку знаю, и понимаю, как далеко она может зайти, вбив себе в голову, что поступает правильно, – но еще и снова приоткрывают внутри меня глубокий, до тошноты, колодец. И я чувствую себя такой маленькой, такой ни на что не годной, как брошенная на землю обертка от жвачки. Одно дело – уважать ее желания, и совсем другое – с улыбкой вести ее за руку к могиле, а именно этим я сейчас и занимаюсь.
С Джастином я показала себя трусихой. Так почему это не может повториться и с бабушкой?
По моему пищеводу что-то устремляется вверх, я в ужасе прикрываю рот рукой и сглатываю слюну. Кисло-огненный комок притормаживает, после чего медленно опускается обратно в желудок.
Делаю несколько глубоких вдохов. Даже не верится, что я на глазах у всех чуть было не блеванула. Легкое прикосновение к локтю – и я совершаю прыжок, которому позавидовала бы пума.
– Что с тобой, дорогая? – в голосе бабушки слышится беспокойство.
Моргаю, избавляясь от ощущения дезориентации, и улыбаюсь.
– Кажется, я немного замерзла по дороге, – сочиняю я.
– Ох, как же так. – Бабушка ласково гладит меня по спине своими миниатюрными ладошками, всматриваясь в мое лицо. – Возможно, Эшер прикупил термоодеяло, которым ты могла бы воспользоваться.
– Ну, Эшер мог скупить весь туристический магазин.
Она хихикает, и эти звуки кажутся мне райской музыкой.
– И то верно.
Винанти машет нам руками, стоя у огромной синей палатки в форме гусеницы: выясняется, что это семейная палатка. В центральной ее части расположен вход, там стоит пластиковый стол со стульями для всех нас, а по обе стороны – входы в пять отдельных комнаток. Палатка такая высокая, что даже Эшеру не приходится пригибать голову.
– Можете выбрать комнату на свой вкус и положить вещи. Я буду спать в той, что останется, или же под открытым небом. Прислушаюсь к интуиции!