– Не могу сказать, что я в полном восторге, когда ты сравниваешь мою бабушку с Годзиллой, но ты права. – И машу рукой, призывая двигаться дальше. Время от времени слышатся другие голоса, пару раз мы пересеклись с Биллом и Патриком. Лювия выдвинула конспирологическую теорию, что они следуют за нами по пятам, чтобы спереть наши ленточки. – Может, и так, и в таком случае мы завоюем таинственный приз Винанти. Как думаешь – что это может быть?
– Спиритическая доска и полный комплект натуральных лубрикантов, разумеется.
Тихонько смеюсь. Освещаю фонариком тропинку – темная земля и сухие листья, шуршащие под ногами. За пределами конуса света какие-то размытые контуры. Похолодало, как и обещал нам Солнечное Затмение, но только сильнее обещанного, кажется. Тихо радуюсь тому, что настоял на своем и мы все-таки купили ветровки на всех: сейчас уже пар идет изо рта, да и кончика носа я не чувствую. Если б не шаги и голоса вдалеке, все это выглядело бы несколько жутковато, но я не намерен говорить об этом вслух, потому что Лювия как раз-таки создана для таких ситуаций.
Обнаружив заросли ипомеи пурпурной и заполучив еще одну красную ленточку, Лювия проверяет список:
– Василек розовый, сосна скрученная, лапчатка желтая, береза альпийская, псевдотсуга Мензиса, полынь обыкновенная, вербена песчаная, ипомея пурпурная… Так, теперь у нас – космея серно-желтая! – восклицает она. Щеки раскраснелись от радостного возбуждения. Она… такая красивая. – Слушай сюда: она невысокая, цвета лайма, цветки собраны в тугие соцветия. Запомнил? Идем.
Понятия не имею, какого цвета лайм, но, так как она все равно не ждет от меня ответа, я просто следую за ней. Иду и смотрю то на нее, то под ноги (с тропинки мы уже давно сошли), и твержу себе, что не должен вести себя как гребаная курица. Лучшего момента и не придумаешь. Сейчас мы с ней как раз в пиковой точке уединенности с самого начала путешествия, не считая, конечно, того эпизода в душе.
Пытаюсь вспомнить, как легко мне было с любой девушкой в универе, каким невозмутимым и расслабленным я себя чувствовал. И ведь не то чтобы они были мне совсем безразличны, нет, они все были просто супер. Но с Лювией… Черт, не знаю, с ней все по-другому.
Чувствую, как потеют руки, несмотря на дикий холод.
«Наберись мужества, напряги яйца».
– Слушай…
Она вдруг останавливается, да так резко, что я чуть на нее не натыкаюсь. Кладу руки ей на плечи, ее хвостик задевает мой подбородок.
– Слышал это? – шепчет Лювия.
Закатываю глаза.
– Да не заливай, не прокатит.
Резко поднимает руку.
– Тс-с-с…
– Лювия…
– Эш, я серьезно.
Какие-то нотки в ее голосе, внезапно хриплом от страха, заставляют меня послушаться. Широко раскрыв глаза, Лювия всматривается в окружающие нас деревья. Я делаю то же самое. Поднимаю повыше фонарь, чтобы в кромешной тьме разглядеть хоть что-то, но она меня останавливает.
– Погоди.
Откуда-то издалека по-прежнему доносятся какие-то звуки – признак присутствия здесь других членов группы, и это единственное, что не дает мне сильно обеспокоиться. Богом клянусь, если все это ее шуточки, то я ее прикончу.
Справа от нас хрустят сухие листья. Мы оба одним прыжком разворачиваемся туда, светя фонариком, и на мгновение луч света падает на что-то маленькое, и оно шевелится. Потом скрывается в кустах метрах в трех от нас, пропадая из виду.
– Кажется, это белка, – шепчу я.
В ответ на мою реплику куст содрогается с такой силой, словно кто-то трясет его изнутри. Лювия отступает на шаг и упирается в меня. Инстинктивно обнимаю ее рукой.
– Белка такое может?
Нет, но я не готов и дальше торчать здесь, чтобы в этом удостовериться.
– Окей, нам бы лучше…
Как раз в этот момент лес взрывается ужасающим хриплым звуком. Рев, и он прозвучал не так уж и далеко от нас. В ответ из кустов раздается визг.
– Ой, мамочки, – стонет Лювия. – Ой, мамочки, Эшер.
Раньше, чем я успеваю осмыслить свои действия, одной рукой я заталкиваю ее себе за спину, а второй выключаю фонарь. Кусты продолжают трястись, но теперь также слышатся шаги – энергичные, тяжелые, и они приближаются к нам слева.
– Ничего-ничего, все норм, – говорю я и Лювии, и себе самому. – Наверняка это медведица и ее медвежонок. Не волнуйся. Сейчас я буду медленно отступать, будь осторожна, не хочу отдавить тебе ноги.
Стараюсь говорить тихо и монотонно, как можно спокойнее. Если информация из буклета, который я прихватил в магазине для туристов, соответствует действительности, то медведи лучше реагируют на спокойные голоса. Продолжаю пятиться и одновременно говорю Лювии, что самое важное – это не оказаться между медведицей и медвежонком, а также не бежать и не поворачиваться к ней спиной.
В буклете также говорилось, что встречи с мамами-медведицами представляют наибольшую опасность, потому что инстинкт защиты потомства заставляет мамашу кидаться на любого, кого она сочтет угрозой для своих детенышей. Об этом я Лювии не сообщаю.