– Ваше величество… – Он немного замялся, наблюдая за Эдди, который с воодушевлением принялся открывать крышки и заглядывать в кувшины, принюхиваясь.
– Да? – кивнул император, тоже наблюдая за мальчиком. – Говори, Тадеуш.
– Дело в том, что вас ищет его высочество принц Интамар.
Взгляд Эдигора на миг остекленел.
– Где он сейчас?
– В покоях принцессы Дженны.
– Передай ему, – император вздохнул, – чтобы ждал меня в малом рабочем кабинете. И найди Ратташа. Он должен проводить домой наших гостей. Через сорок минут пусть спустится на первый этаж, к парадному входу.
Кивнув, дворцовый управляющий тоже удалился, а я невольно задумалась: неужели придворный этикет так прост? Всё-таки рядом со мной сидел император, а слуги ему толком даже нормально не поклонились! Нет, конечно, поклоны были, но, на мой взгляд, недостаточные. Хотя я не разбираюсь в придворном этикете, может, так и надо?
Видимо, эти мысли были написаны у меня на лице, потому что Эдигор сказал:
– Не удивляйся, Рональда. Я не слишком люблю расшаркивания. Отменить не могу, но ограничить в моих силах. На официальных приёмах всё иначе. Эдди! – укоризненно протянул император. – А ну-ка убери руки от этого пирожного. Сладкое едят на десерт!
Судя по лицу мальчика, он был не против кушать сладкое в качестве ещё и первого со вторым блюдом, но противные взрослые не дали.
Когда Эдвин съел суп и увлечённо застучал ложкой по тарелке, расправляясь с каким-то диковинным мясом с не менее диковинными овощами, я рискнула тихо спросить у Эдигора:
– А как же Грэй?
Он сразу понял, о чём я.
– Грэй взрослый мальчик, разберётся сам, – ответил император не менее тихо. – Не волнуйся, Рональда. Он уже наломал таких дров, что эта пара веточек с твоей стороны не будет столь заметной.
– Наломал дров? – удивилась я, и мужчина кивнул.
– Да. Четыре года затворничества не пошли на пользу его умственным способностям. Я теперь даже не могу с уверенностью сказать, чем кончится весь этот лесоповал. – Он ухмыльнулся. – Но в одном я уверен: не терзайся, Рональда. Ты здесь ни при чём. Эдди сам сделал свой выбор.
– Но если Грэй будет против? – почти прошептала я. – Или… вдруг он надумает когда-нибудь жениться? Всё-таки Эдвин – его сын…
Я говорила путано, но император вновь всё понял.
– Эдди! – позвал он мальчика.
– Да? – Ребёнок на миг оторвался от увлекательного содержимого тарелки и посмотрел на Эдигора.
– Обещай мне кое-что. Давай договоримся, что ты пока будешь называть Рональду мамой только при мне и бабушке, хорошо? Пусть это будет наш секрет.
– Ладно, – легко согласился Эдди, но почти тут же внёс коррективы: – И при Ари тоже.
– Конечно, – кивнул император, понимающе улыбнувшись. – Главное – не при папе.
– Ага. Ари говорит – он пока не знает, что мама вернулась.
Нет, пожалуй, я всё-таки её убью…
Домой мы вернулись засветло, в отличие от Грэя и Бугалона. Они явились, когда я уже собиралась укладывать Эдди спать. Араилис, к моему сожалению, не пришла вообще. То ли Эллейн её совсем загрузила, то ли девушка почувствовала, что этим вечером встречаться со мной не стоит. Я помнила слова Ари насчёт того, что она никогда и ничего не говорит, но всё равно не могла не сердиться.
Ратташ на ужин не остался, убежал, как только довёл нас с Эдди и Элфи до дверей мастерской. Стыдно, но я была даже рада: хотелось одиночества и хоть какого-то подобия тишины. И мы с Эдвином провели хороший вечер, рисуя и читая сказки. А когда Дарт с Тором закрыли магазин, я приготовила ужин и, откинувшись на спинку стула, вдруг осознала, что ужасно устала. И вроде ничего особенного не делала… Но чувствовала себя так, будто сутки принимала тяжёлые роды.
Поначалу я хотела уложить Эдди после прихода Грэя, но мальчик начал клевать носом, и я решила не ждать. Но только мы встали со стула и пожелали доброй ночи Дарту и Тору, как входная дверь открылась, впустив внутрь двоих мужчин.
Грэй тоже выглядел уставшим, но это не помешало ему крепко обнять сына и счастливо улыбнуться, чмокнув ребёнка в макушку. А Галл сразу прошёл в столовую, бормоча, что если он сейчас не съест что-нибудь, то начнёт грызть стены дома.
– Я собиралась укладывать Эдди, – сказала я, рассматривая тени под глазами Грэя. – Ты иди поешь, там ужин…
Он не дал договорить:
– Спасибо, Ронни, но это попозже. Пойдём, помогу тебе его уложить.
Грэй сказал «помогу», но на самом деле сделал всё сам. Донёс Эдвина до комнаты, умыл, переодел и уложил в кровать. Я только стояла в дверном проёме и наблюдала за его действиями.
В неярком свете, льющемся из коридора, я могла наблюдать, с какой невероятной, всепоглощающей нежностью мужчина смотрит на сына. Я замечала, как расслабилось лицо Грэя, как глаза из тревожных стали ласковыми, а на губах появилась улыбка. Эдди был для него центром мира. Я видела это так же ясно, как солнце, сияющее с неба в безоблачный летний день.
На этот раз ребёнок уснул очень быстро, даже сказки не понадобилось. Всё-таки день был волнительный, полный новых впечатлений… Я и сама уже начинала клевать носом.
