Да, именно эти холодно-повелительные нотки я слышала пару раз в голосе Грэя. Значит, вот у кого он их перенял…
Закусив губу, я приблизилась и села рядом с Эдигором. К моему облегчению, расстояние между нами всё-таки осталось. Толщиной с палец, но это лучше, чем ничего. Элфи, не отходивший от меня всё это время, улёгся внизу, у ног.
– Дедушка-а-а, – подёргал императора за рукав мальчик, – а много здесь таких… м-м-м…
Эдди явно не мог подобрать слово, поэтому Эдигор решил ему помочь.
– Потайных отделений?
– Ага.
– Достаточно. Там хранится в основном то, что касается членов императорской семьи, – альбомы с рисунками, письма, дневники. Это, – он похлопал по книге, – альбом с рисунками. Принцесса Лемена, моя племянница, вышедшая несколько лет назад замуж за Повелителя тёмных эльфов, всегда любила рисовать. И здесь есть кое-что, что я хочу показать в первую очередь тебе, Эдди.
Интересно, каким образом альбом дочери родной сестры императора может иметь отношение к мальчику?
Впрочем, размышлять о подобной странности мне не пришлось. Эдигор открыл альбом, причём попал сразу на нужную страницу: то ли точно знал, где находится тот самый рисунок, то ли долго тренировался.
С пожелтевшего листка бумаги на нас смотрела девушка лет двадцати. Она была невероятно красивой. Вьющиеся светлые волосы, кокетливый мягкий локон, падающий на лоб, румяные щёки – но румянец не вульгарный, а нежный, – тонкая белая рука, касающаяся подбородка, голубые глаза.
Девушка смеялась. И смеялась так живо, что казалось, она сейчас сойдёт с листка бумаги и помчится по лестницам и коридорам замка.
– Это Лил, Эдди. Твоя мама, – тихо сказал император.
Я, прикрыв на миг глаза, усмехнулась.
Ребёнок молча рассматривал портрет, и на его лице не отражалось никаких эмоций после сказанных Эдигором слов. Возможно, он просто не понимает до конца?
– Которая ушла? – наконец спросил мальчик.
– Умерла, – поправил его император.
– Ари говорит, умерла – значит, ушла и больше не вернётся.
– Ари верно говорит. Твой папа не показывал тебе портретов Лил, потому что ему было плохо и больно, когда она ушла. Хочешь, я расскажу тебе, какой была твоя мама?
Эдди кивнул, не медля ни секунды.
– Она была доброй и великодушной. Любила музыку, играла на нескольких музыкальных инструментах и прекрасно пела. Они с твоим папой выросли вместе и полюбили друг друга ещё в далёком детстве, собирались пожениться, когда вырастут.
По губам Эдигора скользнула мимолётная улыбка. Видимо, он вспомнил прошлое, когда мальчик и девочка, путешествующие пешком под стол, вдруг заявили, что когда-нибудь поженятся.
– Взрослые смеялись, но со временем Грэй и Лил не изменили своего решения.
Я заметила, с какой затаённой болью император смотрит на портрет. Конечно, ведь он тоже наверняка хорошо относился к этой девушке, выросшей вместе с Грэем. И переживал за обоих.
– Она меня любила?
Я вздрогнула, услышав этот вопрос из уст Эдди. И, судя по его негромкому, но твёрдому голосу, ответ на него был действительно важен для мальчика.
– Конечно, Эдди. Она очень тебя любила.
«Так любила, что отдала свою жизнь взамен твоей», – подумала я, невольно вспомнив о собственной матери. Может быть, Прайма любила меня хотя бы в то время, когда я ещё сидела у неё в животе? Наверное, ответ на этот вопрос я никогда не узнаю.
Да и не надо.
Эдди вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Так серьёзно, как смотрят взрослые люди: спокойно, испытующе, пытаясь понять что-то очень важное.
А потом сказал нечто такое, от чего я окончательно растерялась.
– Она – мама, которая ушла. Ты – мама, которая вернулась.
Перед глазами у меня помутилось. Эдди протянул руки и обнял меня за шею, а я крепко прижала его к себе, силясь понять последние слова мальчика и не зная, что теперь делать.
Я подняла голову и беспомощно посмотрела на императора. Я думала, Эдигор будет недоволен: мне казалось, он затеял этот разговор для того, чтобы Эдди осознал свою ошибку и перестал называть меня мамой. Но, кажется, я ошиблась.
Император, глядя на нас, улыбался спокойно и ласково.
– Ваше величество… – прошептала я, даже не представляя, что хочу сказать.
– Не лишай его такой возможности, Рональда, – произнёс Эдигор негромко, а потом рассмеялся и дотронулся до пле-ча Эдди. – Повезло тебе, да? У всех одна мама, а у тебя две!
– Ага! – ответил мальчик, отрываясь от меня и оборачиваясь к Эдигору. – Дедушка, я есть хочу!
Улыбка императора стала шире.
– Я тоже, Эдди. Как ты относишься к тому, чтобы пообедать прямо здесь? – Дождавшись кивка, он дотронулся до амулета, висевшего на груди, и громко сказал: – Тадеуш, распорядись, пожалуйста, принести обед в библиотеку. Сектор Д. Побольше овощей и фруктов и обязательно десерт.
– Слушаюсь, ваше величество, – отозвался чей-то голос.
Не прошло и десяти минут, как в библиотеку зашли две служанки в сопровождении строгого мужчины средних лет с благородной проседью в волосах. Расставив на столе несколько блюд с крышками и кувшины, девушки поклонились и поспешили прочь. Мужчина же задержался.
