Но когда мы вышли из детской, по лицу Грэя вновь скользнула тень.
– Устал? – спросила я сочувственно. – Пойдём, я тебе хорошего чаю сделаю, тонизирующего…
– Спасибо, Ронни. – Он кивнул, но даже не улыбнулся, словно думал о чём-то другом.
Оказалось, пока мы укладывали Эдди, из столовой все ушли. Видимо, день был тяжёлым не только для меня и Грэя.
Пока я заваривала чай и накладывала ужин, он молчал. Я и сама решила пока не рассказывать о встрече с императором. Может быть, завтра, а для сегодняшнего дня впечатлений и новостей вполне достаточно.
Грэй заговорил только после того, как съел половину ужина и выпил почти весь чай.
– Прости, что я сейчас такой. Отвык от дворцовой жизни, возвращение даётся мне тяжело.
– А возвращаться… так необходимо? – осторожно спросила я.
Он кивнул.
– Да, Ронни. Когда-то я поступил опрометчиво и эгоистично. Теперь пришло время исправить ошибку. – Он усмехнулся. – Но, клянусь Даридой, это не так просто, как я думал.
– А чем ты занимаешься там, во дворце? Ратташ сегодня рассказал, что он советник по финансам. А ты, Грэй?
Почему этот вопрос заставил моего собеседника настолько напрячься? Лицо застыло, губы сжались, кружка с громким стуком опустилась на стол…
– Ронни, я…
В этот момент он впервые за всё время нашего разговора посмотрел мне в глаза. И вдруг застыл, замолчав.
– Грэй?
Мне нравилось разглядывать его лицо, даже сейчас, когда оно было таким напряжённым. Скулы резко очерчены – а может, просто свет так падает? – желваки играют, в глазах – какая-то отчаянная решимость.
– Ронни… – Грэй вдруг подался вперёд и взял меня за руку, отчего я безмерно удивилась. – Я…
Он на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом…
…А потом входная дверь с громким хлопком открылась, в коридоре послышались чьи-то тяжёлые шаги, и невидимый посетитель голосом Галла прокричал:
– Грэй! Я пива принёс, будешь?
На лице сидевшего напротив меня мужчины отразилась растерянность. Я мягко высвободила ладонь из его руки и тихо сказала:
– Я пойду спать, пожалуй. Вы посидите, расслабьтесь, не буду мешать. Спокойной ночи, – обратилась я к вошедшему на кухню Бугалону.
– Доброй ночи, Ронни, – ответил Грэй странно напряжённым голосом, а тролль просто кивнул, опуская на стол здоровенный бочонок с пивом.
– Если что, у меня есть хорошие капли от похмелья, – пробормотала я, прежде чем шагнуть за дверь. Но раньше, чем она полностью закрылась, я успела услышать негромкие слова Грэя:
– Галл… Я тебя сейчас прибью.
Что ответил тролль, я так и не узнала.
Я бежала по осеннему лесу. Мне под ноги летели листья – зелёные, красные, золотые. Запутывались в волосах, прикасались к лицу и рукам, пытаясь, наверное, остановить меня.
А я всё бежала и бежала. Ветер гладил волосы, толкал невидимыми руками в грудь, играл белоснежной юбкой, нашёптывал что-то на ухо. Но как я ни старалась расслышать слова, ничего не получалось. И продолжала бежать дальше и дальше.
Я была босой, но холода почему-то не чувствовала. Вокруг всё переливалось от солнечного света, отражавшегося от золотых листьев, бывших повсюду – наверху, в кронах, и на земле, под ногами.
Я резко остановилась и закружилась вокруг своей оси, поднимая вокруг настоящий ураган из осенних листьев. Раскинув руки, я кружилась, кружилась, кружилась…
А потом почему-то начала смеяться. И чем быстрее кружилась, тем сильнее смеялась. В груди что-то клокотало, билось, искрилось, сверкало, ликовало…
– Ро…
Услышав этот голос, я резко остановилась и, продолжая смеяться, воскликнула:
– Дэйн!
Я даже не заметила, как очутилась у него в объятиях.
– Как я рада, что ты пришёл… Я думала, тебя не будет ещё несколько дней!
– Я тоже так думал. – Он улыбнулся, обняв моё лицо ладонями. – Просто почувствовал, как ты соединяешься с волчицей, и захотел посмотреть…
– Соединяюсь с волчицей?..
– Да, – кивнул он. – Только что. Ты пребывала в гармонии единения с собой.
– Но я думала, что уже подчинила… И больше ничего не будет…
Дэйн засмеялся.
– Будет, конечно. Подчинение и единение – разные вещи. Подчинив внутреннего волка, оборотень учится сохранять себя и свой разум во время обращения. А единение… Как бы тебе объяснить… Это, как я уже сказал, гармония. Гармония с самим собой, с миром, с природой… с Арронтаром.
Я замирала, слушая его голос.
– Не думала, что в моей душе возможна гармония.
– Я тоже когда-то так считал, Ро.
Я хотела спросить, почему, но не успела: наклонившись, Дэйн захватил в плен мои губы, и я, как всегда, сразу расслабилась в его руках, растворившись в нахлынувших ощущениях.
Мы обнимались изо всех сил и целовались всё крепче, словно стремились влиться друг в друга, стать единым целым.
Единым целым…
Поднялся ветер, сильный, он охлаждал мою разгорячённую кожу, ласкал её, и его прикосновения напоминали лёгкие, порой почти невесомые касания Дэйна. Вокруг нас кружились листья – всё быстрее, быстрее, быстрее…
А потом я услышала музыку.
