Вслед за ним с оглушительным лаем нёсся Элфи. Я, не выдержав, тут же наклонилась и подхватила мальчика на руки, зарываясь носом в мягкие волосы, пахнущие так сладко…
Взрыв смеха, а затем…
– Эдди, так нечестно, я тоже хочу обнять твою маму! – Ари.
– Ронни, садись сюда, к нам! – мастер Дарт.
– Есть не хочешь? – Тор.
– Ты же только позавтракал! – Галл. – Ронни, шикарно выглядишь!
Эллейн, широко улыбаясь, помогла мне подняться по ступенькам и усадила между Ари и Галлом. Эдвин так и не слез с моих коленок, только завозился, устраиваясь поудобнее.
А я не могла говорить. Я не могла сказать ни единого слова – у меня щемило в груди. Я никогда не думала, что буду настолько рада видеть их, ведь ещё совсем недавно они были для меня совершенно чужими. И я никогда не думала, что эти «чужие» будут настолько рады видеть меня!
И не только видеть – обнимать, целовать и просто щупать…
– Ари!.. Щекотно же!
– Ничего-ничего… До свадьбы заживёт.
Кажется, я покраснела, а Араилис, ничуть не смутившись, продолжила:
– Что-то ты похудела.
– Конечно, похудела, – проворчал Тор. – Несколько дней не жрамши, тут и гном похудеет!
– Такой, как ты, – точно нет!
– Будет вам, – махнул рукой Дарт. – Ронни, как ты?
– Уже лучше. По крайней мере, я уже меньше похожа на бревно: могу не только лежать, но и ходить…
Когда ты знаешь, что тебя ценят, любят и ждут… Просто так, не ставя никаких условий и совершенно не обращая внимания ни на форму носа, ни на лишний вес…
Я не знала, что такое любовь, – там, в Арронтаре. Теперь знаю.
Наверное, ты именно поэтому отпустил меня, да? Чтобы я узнала, что это такое. Чтобы я узнала, что такое не только любовь, но и что такое
Теперь я понимаю.
Ближе к вечеру друзья начали расходиться. Первыми ушли Тор и Дарт, заявив, что выходной – это, конечно, хорошо, но завтра придётся открывать магазин, поэтому надо бы выспаться. Затем Ари, захватив с собой Элфи, отправилась укладывать Эдди. Вслед за ними ушла Эллейн, напоследок подмигнув Галлу.
– Не хочешь посмотреть оранжерею? – спросил тролль, как только силуэт герцогини исчез за ближайшим кустом.
Я с сомнением покосилась на заходящее солнце, окрасившее всё небо в оранжево-лиловый цвет, и Галл верно истолковал этот взгляд.
– Это ненадолго, Ронни. А потом я провожу тебя обратно в замок. Ты не пожалеешь. Там очень красиво.
– Ладно. – Я пожала плечами.
Оранжереей оказался огромный магический купол, и я никак не могла понять, как он сделан, пока не поняла, кто его сделал. Что ж, мне ещё расти и расти до уровня своего невидимого – или видимого – учителя.
Но как только мы вошли внутрь, я моментально обо всём забыла.
Я ведь была только в Арронтаре… Дорогу в Лианор можно не считать – по пути в столицу я не видела ничего необычного. А здесь! Необыкновенные растения, обвивающие купол по периметру, с огромными белыми цветами. Словно вьюн-трава, только очень большая. Деревья такой ширины, что и впятером не обхватить, со стволами, которые извивались, стелились по земле и будто танцевали. Со светящимися зеленоватым светом листьями. Пруд с розовой водой!
– Что это? – прошептала я, застыв на месте. И вздрогнула, услышав позади голос не Галла, а Грэя:
– Это оранжерея, Рональда. Пространство, на котором собраны некоторые виды растений и животных. Сейчас ты находишься в уголке светлых эльфов. Красиво, правда?
Я кивнула. Хотелось развернуться и увидеть его лицо, но я не решалась.
– Прости, это я попросил Галла привести тебя сюда. Мне нужно поговорить с тобой. А ещё я хотел показать тебе оранжерею. Это место всегда было у меня самым любимым. Я…
Его голос задрожал, и я сделала шаг назад, позволяя Грэю обнять себя. Откинулась на его грудь, а он прижался подбородком к моей макушке.
– Здесь мы с Лил впервые поцеловались. Мне тогда было тринадцать, а ей на три года больше. Да, не удивляйся, она была чуть старше, вот только это всегда было незаметно. Я ведь высокий, а Лил маленькая, хрупкая… была.
Я вздохнула и, подняв руку, погладила его ладонь. Грэй тут же накрыл её своей.
– Прости меня, Ронни. За то, что я говорил тебе, когда узнал, как Эдди тебя называет. За тот вечер, когда вы чуть не погибли. Я и тогда, и вчера вёл себя непозволительно. Я позволил себе слишком много. Я не должен был… – Объятия его стали чуть крепче, словно он боялся, что я убегу. – К Лил я всегда относился, как к хрустальной вазе. Опасался лишний раз дотронуться, поцеловать не решался, особенно до свадьбы. С тобой всё иначе. Ронни, я хочу обнимать тебя так, чтобы ты не могла вырваться. Я хочу целовать тебя так, чтобы ты забыла свои страхи. Чтобы ты забыла собственное имя! Я хочу знать, каково это – быть в тебе, я хочу…
– Грэй! – прохрипела я. Мне было жарко от смущения.
