Он легко поднял меня на руки и направился вниз, в подвалы, в помещение, которое мы планировали сделать залом для тренировки боевых заклинаний в будущем. И я изумлённо распахнула невидимые глаза, потому что обнаружила в середине зала большую пентаграмму, нарисованную кровью Дрейка, и самого Дрейка в центре этой пентаграммы. Он был без сознания, разумеется, но он был жив.
Меня положили туда же, прямо на эльфа, грудью вниз. Разорвали платье на спине и, обмакнув палец в небольшую плошку с кровью Дрейка, принялись рисовать какие-то знаки на коже.
Я подлетела ближе, пытаясь понять, что он там рисует. Подлетела, посмотрела, но всё равно ничего не поняла. Впрочем, это было неудивительно, с тёмноэльфийской магией я знакома очень смутно.
Так… и что делать? Помешать я никак не могу, вернуться в собственное тело тоже. Ох уж эта Араилис, надрать бы ей задницу. Знала ведь, всё знала, но промолчала. На что надеется, непонятно. Ведь она не может быть с ним в сговоре, в это я не верю. А мы с Дрейком сейчас беспомощны, как котята.
Котята… Я усмехнулась. Так вот, значит, кто наслал на Эдди проклятье. Два проклятья. Но зачем? Я не понимаю – зачем?
А сейчас он что делает? На убийство это не очень похоже, больше напоминает какой-то ритуал. Но какой?
– Плохая идея, Рати.
Услышав этот голос, я от неожиданности на секунду почувствовала, как к моей спине прикасаются холодные мокрые пальцы. Их обладатель тоже не ожидал его услышать – вздрогнул и обернулся, прекратив рисовать.
Эллейн сидела на ступеньках лестницы и смотрела на происходящее осуждающим взглядом.
– Как ты?..
– Как я узнала? Догадалась. После того как Эдигор представил Рональду в качестве невесты Грэя, я боялась, что это может не понравиться тебе, Рати. И когда мне сказали, что Ронни уехала в школу, я на всякий случай пошла за ней.
Ратташ не отрывал от Эллейн насторожённого взгляда.
– И что ты будешь делать?
– Это зависит от тебя, – сказала она спокойно. – Ритуал провести я не дам. Если ты откажешься от него сразу, я буду рада. Но ты же не откажешься, да?
– Не откажусь. Всё зашло слишком далеко. Уходи, Элли. Я уже призвал Тьму, ты не сможешь помешать. Она совсем скоро будет здесь и…
Эллейн засмеялась и встала со ступенек.
– Ты сильный маг, всегда был сильным. Но я же говорила тебе, с самого детства говорила: не надо бояться смерти. Ты так и не можешь преодолеть этот страх.
– Элли… Не… – начал он, и я почувствовала в его голосе даже не страх – ужас.
Но она сделала ещё шаг вперёд и махнула рукой, и Рат воскликнул, увидев, что рисунок, который он столь старательно наносил на пол и мою спину, начал стираться.
– Нет! Что ты делаешь?! – зашипел он. – Призыв был, я же говорил! Тьма должна замкнуться на чьей-то жизни, ты знаешь это!
Как только с пола стёрлась последняя чёрточка, из центра помещения, там, где лежали мы с Дрейком, начала вырываться Тьма. О Дарида, Рат, ты что сделал?! Тьма в таком количестве – это же Смерть!
– Знаю, – сказала Эллейн. – Выбирай, Рати. Ты или я.
Сжимая кулаки, мужчина смотрел, как Тьма поднимается под потолок. На его лице я видела одновременно решимость и растерянность.
– Выбирай, Рати… Выбирай, – шепнула Эллейн, улыбаясь и поднимая руки вверх, к сгустку Тьмы.
Я не понимала. Что они собираются со всем этим делать? И что вообще происходит? Какой ритуал хотел провести Ратташ? Зачем для этого ритуала столько Тьмы? Он хотел убить нас с Дрейком? Меня ещё ладно, но Дрейка-то зачем?!
Какая-то бессмыслица…
И почему, почему Элли не будит меня, почему? Она ведь может разбудить и меня, и Дрейка! А вместо этого накрывает нас куполом из чистого Света – наверное, чтобы Тьма не добралась.
– Что ты делаешь?! – опять закричал Рат.
Я тоже не понимала, что она делает.
– Так просто жертвовать другими, правда? – Эллейн засмеялась, делая шаг вперёд. Она кружила вокруг Ратташа, словно птица, заметившая добычу. – А собой? Собой ты можешь пожертвовать? Ради того, кого любишь? Можешь?
Мужчина с ужасом смотрел на Тьму под потолком. Её там уже такое количество было, что хватило бы уничтожить и целую сотню Ратташей…
– Или не можешь?
– Элли… – прошептал он, в страхе делая шаг назад.
Почему-то в тот миг я поняла, что сейчас случится. Я только не понимала, как это допустила Араилис.
Эллейн, спокойно подняв руки, улыбнулась и сделала резкое движение ладонью, призывая всю Тьму и принимая её… в себя.
– НЕТ! – закричал Ратташ, метнувшись вперёд, но всё уже кончилось. Огромный сгусток Тьмы, похожий на кол, вошёл в грудь Эллейн, как нож входит в масло. Её спокойная улыбка на мгновение наполнилась болью, а глаза потемнели, став насыщенно-зелёными.
– Прости, – она опустила руки, – я сделала этот выбор за тебя.
Ратташ, бледный как мел, пошатнулся и сел на пол, вцепившись в волосы сведёнными пальцами.
Из носа у Элли текла кровь, и она стёрла струйку рукавом, а затем сняла с меня и Дрейка купол из Света.
– Буди их, Рати, – сказала она тихо. – Сделай хотя бы что-нибудь. Разбуди их. Они нужны мне.
