Она застонала и, выпустив когти, запустила их ему в спину, порвав рубашку. Кровь намочила ткань, потекла по пальцам и запястьям… Волчица выгнулась и заскулила, подставляя под его ладони свою грудь, которую он резко сжал.
– Если посмеешь высунуться без разрешения – накажу. Поняла?
Она кивнула и, зарычав, принялась рвать на нём одежду. Но одно движение – и её руки оказались прижаты к земле.
– Прости меня, Ро, – прошептал он и, нежно поцеловав в лоб мечущуюся и рычащую девушку, перерезал ей горло выпущенными когтями.
Впервые в жизни я проснулась от собственного крика.
Пот ручьями струился по лбу, тело болело, будто меня били палками, в горле першило…
О Дарида! Горло!
Я схватилась руками за шею. Ничего, никаких следов. Но зачем Дэйн во сне перерезал мне горло?
Догадалась я почти сразу.
«Самый верный способ проснуться – умереть». Так было написано в книге про магию Разума.
Я вспомнила, как вела себя, когда волчица захватила контроль над телом, и поморщилась. Единственное, чего я в тот момент хотела – это близости с Дэйном. Хотя нет. Ещё я хотела убить его. Но желание принадлежать ему всё равно было сильнее.
Сплошные инстинкты. Кошмар. Надеюсь, у Дэйна действительно получилось замкнуть это белое и пушистое чудовище на себе. И пусть у меня болело всё тело, я нисколько не сердилась на Дэйна: если он сделал так, значит, именно так и было нужно.
Кстати. Почему у моей волчицы голубые глаза? Жёлтые же должны быть… Странно.
Боль потихоньку отступала, будто уходила обратно в сон. Я медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Мне хотелось удостовериться, что на теле не осталось следов «побоев» Дэйна.
В зеркале отразилась… я. Такая же, как всегда. Маленькая, полная и жуткая. Нет, никаких синяков или открытых ран, только лицо чуть бледное.
И тут я заметила…
Волосы!
Каким-то невероятным образом они чуть изменили цвет, сделавшись из грязно-жёлтых золотистыми. Почти как у Дэйна! Но и это было не всё. Они стали гуще примерно в два раза!
Я ошеломлённо протянула руку и перехватила пальцами это богатство. Откуда столько?! И как это возможно?
Я покачала головой. Нет, я рада, потому что с такими волосами я выгляжу чуть симпатичнее, чем раньше, но всё же – странно. Завтра спрошу у Дэйна, если он придёт.
Неожиданно раздался стук в дверь, а потом в комнату заглянул Эдди.
– Почему ты кричала? – прошептал он, глядя на меня с тревогой.
Кто кричал? Я? Ах да…
– Сон плохой приснился. – Я улыбнулась. – Не волнуйся. А что, громко кричала?
Он не успел ответить – с той стороны двери раздались чьи-то шаги, а потом я услышала голос Галла:
– Ронни? Ты в порядке?
Ну вот. Надеюсь, я не весь дом перебудила. Хотя Дарт с Тором наверняка ничего не слышали, после трактира дрыхнут без задних ног. Бугалон хоть и пошёл с ними, вряд ли много выпил – я уже знала, что он предпочитает сохранять голову ясной.
– В полном. Просто сон плохой приснился.
– Значит, помощь не нужна?
– Да всё отлично.
Я увидела часть руки Галла, которую он положил Эдди на плечо, намереваясь увести мальчика, но ребёнок вдруг спросил:
– Дядя Галл, можно я пока тут побуду?
Я обалдела, и тролль, по-видимому, тоже.
– Но, Эдди…
– Я не буду мешать! – Мальчик посмотрел на меня умоляюще. – Пожалуйста! Можно мне остаться?
Когда на меня с такой мольбой глядят маленькие дети, я не могу отказать.
– Конечно, можно, Эдди. – Я улыбнулась и протянула к нему руки. К моему удивлению, Эдвин с радостью подбежал и действительно обнял меня.
– Ладно, – вздохнул Бугалон, закрывая дверь. – Присмотри за ним, Ронни. И не забудь, что завтра вы с Грэем во дворец идёте, так что не залёживайся.
– Такое, пожалуй, забудешь… – пробормотала я, усаживаясь на кровать и пристраивая Эдди на коленках.
– Очень страшный был сон? – сочувственно спросил ребёнок, обнимая меня обеими руками.
– Бывают и пострашнее. – Я погладила мальчика по темноволосой голове. – Не переживай, я в порядке. А вот тебе нужно спать, Эдди, а не сидеть у меня.
– Так давай будем спать! Только я хочу остаться с тобой!
Я уже открыла рот, чтобы возразить что-нибудь, но потом подумала – а, собственно, что тут такого?
– Ладно, – сказала я и, прижав к себе маленькое тело Эдвина, легла на постель.
От него пахло мылом и молоком, и этот аромат немного напоминал мне запах Грэя. Но всё-таки от отца Эдди пахло иначе. Мужчиной, не мальчиком.
И как же оказалось приятно лежать так, в обнимку, и чувствовать, как Эдвин тихо сопит мне на ухо.
Сердце затопила нежность.
– Ты такая тёплая, – прошептал мальчик, касаясь лбом моей щеки.
Я засмеялась.
– Конечно, тёплая. Я ведь живая.
Он поднял голову и очень серьёзно посмотрел мне в глаза.
– Правда?
Странный вопрос. Но в тот момент я почему-то над ним не задумалась, а спокойно ответила:
– Да, Эдди.
Он радостно улыбнулся и обнял меня крепче.
– Хочешь, я спою тебе колыбельную?
– Давай. Папа иногда поёт, но у него плохо получается. У Ари получается лучше, но она всё время хочет побыстрее закончить, и у неё выходит совсем не колыбельная. Под такие песни танцуют.
Я хихикнула. Да уж, вполне в духе Араилис.
– Обещаю, я не буду торопиться.
