Живой организм требовал разрядки, но пробирало только от нее, при ней, изводя пыткой желания до сумасшествия. Боясь напугать ее, я отворачивался, грубил, но она не обращая внимания, настойчиво взбивала мои подушки, подкладывая их под спину, массировала затекшие ноги, решительно не желая оставлять меня в покое.
Я внутренне стонал, выл зверем от ее прикосновений, желая, мечтая о том, чтобы ее руки продвинулись выше, к изнывающим бедрам…
Заметил вновь поворачивающуюся дверную ручку, в раздражении хмыкнув.
– Привет, монстр! Как ты себя чувствуешь?
Первым делом, заметив рыжие кудряшки, застонал и откинулся назад на подушки.
– Павел Дмитриевич жалуется, что ты распугал весь обслуживающий персонал!
В раздражении подняв одну бровь, я следил за ее передвижениями по палате молча, замечая обтягивающее зеленое платье, которое ей безумно шло…
Красивая!
– Молчишь, – не унималась она, – это лучше, чем твое рычание, которого я, кстати, совсем не боюсь.
Я снова хмыкнул, оценив ее тонкий юмор и кружевные чулки, которые она продемонстрировала, наклоняясь и складывая принесенную воду в холодильник. Иногда мне казалось, что она специально выводила меня из себя, умело играя моим состоянием возбуждения, замечая безумие желания в моих глазах. Какое уж тут безумие! Я сатанел, видя ее в этих обтягивающих тряпках!
– Хочешь, я помассирую тебе ноги?
– Ты издеваешься!? – не удержался я. – Не играй с огнем, маленькая!
Но она, не обращая внимания, присела на кровать, ко мне спиной, задрав до колен одеяло и мои пижамные штаны – прикоснулась к моим ногам. От ее прикосновений в ноги впивались миллионы иголочек, раздражая рефлексогенные точки на моих ступнях.
Настойчиво нажимала, разминала. Массаж был явно медицинский, не неся никакой сексуальной подоплеки, но я плыл…
Тело пылало от удовольствия, и мне казалось, что акупунктурно она давила куда-то не туда, раздражая только эрогенные зоны. Зажмурив глаза, я боролся с самим собой, чувствуя ее поглаживания, заводящие пощипывания, легкие, но эротичные прикосновения к моим пальцам на ногах.
Я нетерпеливо поерзал, пытаясь сменить положение тела, чтобы хоть немного облегчить давление в паху, но, не удержавшись, мучительно застонал…
– Больно? – встрепенулась она, оглянувшись через плечо.
– Очень!
– Где болит? Я разомну…
Издевается! Ведь совершенно точно издевается надо мной!
– Икры…
Подтолкнув одеяло выше, Лиза, согнув одну мою ногу в колене и закатав штаны, пальчиками прошлась по изнывающим мышцам, что я сразу, зеркально, почувствовал на своем члене…
Но она не унималась! Растирая, надавливая, монотонно изводя меня…
– Черт! Надави мне в другом месте! – рычу я, не сдержавшись.
Но она берет другую ногу и продолжает там! Я гляжу на ее напряженную спину, но отчетливо представляю себе, как она улыбается!
«Я тоже могу поиграть в твою игру, маленькая!»
Провожу пальцами по ее спине, задержавшись на пояснице, чувствуя, как ее дыхание сбивается с ритма. Указательным пальцем спускаюсь по попке, пытливо отыскивая край платья, бесстыдно пробираясь к голому телу. Ерзает, пытаясь сесть поудобнее, отогнав мою руку и, впервые за две недели, я искренне улыбаюсь, чувствуя ее брешь…
– Не мешай мне! – отмахивается она.
Но я отчетливо слышу хриплые нотки легкого желания в ее голосе, который предательски дрогнул.
«Шкала моего возбуждения» стоит так, что твердость члена я чувствую распирающей болью.
Не могу понять, что с ней, ведь Лиза никогда не была настолько инициативна. Но мне это нравилось! Тело горело огнем восторга. Желание бежало по венам, разжигая пожар страсти, переходящий в безумную одержимость. Я не хотел ее! Я болел ею! Любое промедление грозило новой трагедией, ведь я мог сгореть до пепла от дикой неудовлетворенности.
Распаляя себя, я крепко зажмурил глаза, откинувшись на подушки, в сковавшем тело порыве разрывающего возбуждения, запрокинув голову… когда почувствовал ее губы… на моем члене…
Пусть мне показалось! Пусть это будет обман воспаленного сознания! Плевать!
Я чувствовал их там, поэтому замер, боясь открыть глаза, спугнув. Ощущения были до одури реальные, заводящие, изводящие мозг мелькающими эротическими картинками.
– Я нашла, где болит! Здесь!
И теперь берет распухшую головку в рот, слегка посасывая, но этого достаточно, чтобы выбить из меня хриплый стон полный больного желания…
Я открываю глаза, видя ее губы на своем члене, и, протягивая руку, сжимаю ее волосы в кулак, прижимая голову к своему паху. Она стонет, сладко, возбуждающе, и лишь глубже вбирает меня в рот, поддавшись моему напору. Я вижу, как ей нравится, и сатанею. Хочу насаживать ее сильнее, жестче, но боюсь испугать, причинив боль своей грубостью. Ее язычок только ярче распаляет, не гася, а доводя до бешенства мою неудовлетворенность. Она не пьет мое возбуждение, а дразнит меня, играя, облизывая…
Мне хочется резче, глубже!
Красиво сегодня не получится…
Я сажусь, твердой рукой отводя, оттягивая ее голову от своего паха за волосы, но она лишь облизывает опухшие мокрые губы, упрямо смотря мне прямо в глаза.
