Адам ехал рядом с Деворой и, безуспешно пытаясь развеселить ее, рассказывал всякие истории о городе. Но заметив, что девушке стало хуже, он в замешательстве прервал свою речь. Девора просто не слушала его, а Адам не любил рассеянных слушателей да и, если честно, не привык к ним. А ведь ему было что порассказать, он умел повеселить людей. Например, он брал всякие смешные истории из святых книг, переиначивал их на свой манер и выдавал слушателям. Да, он знал, когда какие словечки надо вставить, а когда, наоборот, сделать паузу, или даже спеть песню. Нет, он не привык, чтобы на него не обращали внимания.
— Ты даже не слушаешь, — сказал он с обидой в голосе. А он он как раз собирался рассказать о невероятных приключениях Ионы[61] во чреве кита.
Девора покачала головой.
— Ты что-то скрываешь от меня, — прошептала она. — Я чувствую, от самого Халеба чувствую, что ты что-то скрываешь. Что случилось? Если это плохая новость, то лучше сейчас же все мне рассказать. Я давно уже больше не ребенок.
Все это время Лука ехал по другую сторону от девушки. Долгая дорога от Халеба до Антиохии, которую они прошли практически за один переход, если не считать одной маленькой остановки, окончательно изнурила его. У него даже не было сил четко выговаривать слова.
— Это правда, — сказал он. — Мы кое-что скрыли от тебя. Мы подумали, что… что было бы очень жестоко с нашей стороны мучить тебя, пересказывая… слухи.
Лука поднял голову и увидел над Железными Воротами римского орла. Настало время рассказать обо всем. Дальше откладывать было нельзя. Адам засуетился и стал поправлять ремни на седле. Он незаметно кивнул Луке.
— Говорят, что плохие новости лучше рассказывать постепенно и ни в коем случае не впрямую, а наоборот, намеками. Не знаю, не знаю… Я совсем не уверен, что в этом случае они становятся не такими плохими и их легче пережить. Да что говорить, в любом случае я не умею… Девора, дитя мое, возможно, мы встретим за этими… этими зловещими воротами боль и горе. Как мне сказать тебе? Ну… мы можем не найти за этими стенами тех, кто должен был бы сейчас ждать нас.
В ответ Девора не сказала ни слова. Опустив голову, она с такой силой сжала ремень на седле, что ее хрупкие пальцы даже побелели.
— На группу путников напали арабские разбойники. Эта люди ночью покинули Халеб и направлялись в Антиохию. Позже один из разбойников пришел в город и похвалялся своими подвигами. Его поймали и нашли в кошельке еврейские монеты. Вдобавок к этому у него отобрали краденого верблюда, крупное, сильное животное с коричневой шерстью и нефритовыми колокольчиками. Ну, в общем, ты…
Адам резко вскинул голову. Глаза его сверкали.
— Кто тебе сообщил об этом?
— Я был так расстроен, что забыл передать тебе… Это рассказал Цимисий, когда мы уже покидали караван сарай.
И тут Адам так громко расхохотался, что спутники с удивлением оглянулись на него. Но он не остановился, а, наоборот, принялся смеяться пуще прежнего, похлопывая себя при этом по ляжкам.
— Крупное животное с коричневой шерстью и нефритовыми колокольчиками? У верблюдов, которых я им дал, на сбруе действительно были нефритовые колокольчики. Тут я спорить не буду. Но они не были коричневыми. Они были белыми! Ты слышишь, Лука, друг мой, белыми, как борода этого старикашки Цимисия, белыми, как вон то облако, что проплывает сейчас над нами!
Глаза Деворы заблестели.
— Адам, Адам, что ты говоришь? Не хочешь ли ты сказать, что они… живы и здоровы?
— Именно это я и хочу сказать. Те двое, на которых напали разбойники, совсем другие путники. Они не имеют ничего общего с нашими посланцами.
Радостные лица спутников закружились перед глазами Деворы. К ней все протягивали руки, и она с благодарностью пожимала их. Потом все замолчали и с облегчением стали смотреть на приближающиеся ворота города.
— Друзья мои, — шептала девушка. — Мои милые, добрые друзья… Я всегда буду любить вас!
Но радость Адама была недолгой. Прошло всего лишь несколько мгновений, и он стал ворчать себе что-то под нос, покачивая головой и нахмурив брови. Когда они достигли пересечения дорог у самых Железных Ворот, он остановил своего верблюда.
— Но можем ли мы быть в чем-то уверены? — спросил он своих спутников. — Мы давно должны были повстречать кого-нибудь, кто передал бы весточку от них. Или кого-нибудь, кто хотя бы видел их. Такое отсутствие новостей пугает меня. Обычно оно предвещает несчастье.
— Адам, — воскликнула Девора. — Ты снова разрываешь мне сердце. Не думаешь ли ты, что мы рано начали радоваться?
— В лучшем случае, — проворчал он.
Адам остановил свой караван, так что следовавшие позади и идущие навстречу вынуждены были огибать их. Движение застопорилось. Для измученных палящим солнцем людей создавшееся положение было равносильно изощренной пытке. Поднялся такой гвалт, что в нем ничего невозможно было различить. Целый лес тюрбанов и надменных верблюжьих морд колыхался вокруг каравана. Погонщики, купцы, солдаты, жрецы, убогие нищие и ловкие воры — все кричали, осыпая путешественников цветистыми восточными ругательствами.
